Зажигая пламя

– Поехали обратно. – Шагаю к мотоциклу, но Егор за мной не идет.

Оборачиваюсь. Гроз успел опуститься на траву и разлегся, положив руки под голову и вперив взгляд в небо.

– На звезды собрался смотреть? – скептически спрашиваю я.

Он не похож на романтика, которому нравится любоваться звездным небом.

– Мы будем смотреть, – поправляет парень меня и хлопает рукой рядом с собой. – Иди сюда.

– Зачем? – переминаюсь с ноги на ногу.

– Затем, что я так сказал! – Егор бросает на меня короткий грозный взгляд. – К тому же ты ведь хочешь знать историю моей матери, верно?

Делаю неуверенный шаг вперед, ругая себя на чем свет стоит за наивность и глупость.

Лечь рядом с ним, да? Ты просто идиотка, Алина!

Но я ложусь. Естественно, не так близко, как он хотел. Оставляю между нами не меньше полуметра и пытаюсь расслабиться. Подражая Егору, подкладываю руки под затылок и обращаю взгляд в небо. Красиво. Звезды яркие-яркие и очень близкие. Совсем не такие, какими кажутся в городе. И луна такая яркая, словно нарисованная.

– Моя мать очень любит моего отца, – начинает Егор ровным, даже каким-то безучастным тоном. И добавляет с грустной усмешкой: – Но у них это не взаимно. Когда отец женился на твоей сестре, у мамы случился первый серьезный нервный срыв. Отец положил ее в клинику. Через неделю она выписалась, а спустя пару дней срыв повторился. Отец отправил ее в больницу на два месяца. Ему было удобно держать ее под присмотром медиков. К тому же учреждение было закрытым, а его руководство – полностью коррумпированным.

Я слушаю молча, но сердце болезненно сжимается в груди. Словно я чувствую вину за то, что именно моя сестра разрушила жизнь другой женщине.

Но я-то тут при чем?

– Как она пропала… твоя мама? – решаюсь задать вопрос.

– Она все время пропадала, – отвечает Егор. – Но всегда находилась. В основном в больницах. Без документов. В невменяемом состоянии. Совсем не напоминающая ту красивую женщину, которой всегда была.

Почувствовав на себе его взгляд, медленно поворачиваю голову. Внимательные глаза Егора изучают мое лицо.

– Я. Просто. Хочу. Знать. Где она! – выделяя каждое слово, отчеканивает он. – Отец ничего не рассказывает. И вряд ли расскажет по своей воле. Мама стала дико неудобной для него, и я уверен, что он в курсе всего.