Зажигая пламя

Захару Андреевичу наверняка тоже не понравится наличие у тебя другого мужчины. И ведь он действительно у тебя есть, этот другой мужчина. А у меня есть только Тим! Со всеми остальными я просто общаюсь. Дружу, если тебе так понятнее!

– Ах, это так называется? – фыркает Юлиана. – Дружба? И много у тебя таких друзей?

– Много! – выпаливаю я. – Целая футбольная команда! И с каждым я могу пообщаться, понятно? И даже плотно пообщаться. Поговорить, выслушать… А то, что у тебя в голове появляются гнилые мысли, – это уже твоя проблема!

Сейчас я ору, по большому счету, на саму себя.

Убеждаю, что нет между мной и Егором ничего, кроме дружбы.

– Сравнила тоже… – вновь усмехается Юлиана. – Где испорченный Егор и где футбольная команда нашего отца?

– А для меня нет разницы. Я умею просто дружить с парнями.

– Ясно, – выдыхает она, бросив взгляд за мою спину. – Ладно, замяли.

Через мгновение стул рядом со мной отодвигается и на него опускается Егор. Поставив локти на стол, он скрещивает пальцы в замок и, подперев ими подбородок, смотрит на меня.

Взгляд такой обжигающий, что щеки тут же начинают пылать. Судя по всему, он слышал все, что я сказала.

Но это правда! Я пытаюсь с ним дружить. И вчера мы, кажется, поладили… Я его обняла. Потому что почувствовала, что он в этом нуждается. А потом снова обнимала, но уже в бассейне. Там тоже была на это причина. И я ничего, кроме помощи, ему не обещала. Так почему сейчас Грозный смотрит на меня так, словно я его предала?

– Доброе утро, – сдержанно здоровается с ним Юлиана.

Егор угрюмо молчит. И я молчу, язык будто парализовало.

Он насыпает в тарелку хлопья, заливает молоком. И все это время продолжает смотреть на меня. Этот взгляд пугает до чертиков.

– Спасибо за завтрак, – заметив проходящую мимо Веру, произношу я с облегчением и встаю.

– Сделать эспрессо или латте? – услужливо предлагает горничная.

Сейчас мне хочется побыть одной. Что-то не то со мной творится!

Выскакиваю на задний двор, прохожу мимо бассейна. Неподалеку растут какие-то кусты с ягодами, и я решительно шагаю к ним.

Приблизившись, понимаю, что это жимолость. Ягоды крупные, зрелые. Я ведь могу попробовать, верно?

Тянусь к ягодке, но рука резко замирает, когда за спиной неожиданно раздается:

Я поворачиваюсь. Егор стоит в метре от меня. Руки скрещены на груди, взгляд полыхает.

– Мне хотелось бы… – отвечаю я с запинкой.

– Дружить? Со мной? – недоверчиво переспрашивает парень.

Он опускает взгляд на траву и пинает какой-то мелкий камень. Тяжело вздыхает.