Заживо в темноте

– Четырнадцать часов… – И вдруг поняла: это она сама стучит зубами. – Я пролежала здесь четырнадцать часов. Он положил меня сюда. Я… я… – Почему здесь так холодно? В Сан-Анджело всегда невыносимая жара, почему же сейчас она дрожит и никак не может согреться?

– Мисс, я дам вам кое-что, чтобы вы успокоились, хорошо? – осторожно предложил парамедик.

Зои отступила еще на шаг, дрожа как осиновый лист. Ладони вспотели, зубы стучали, и никак не унималась дрожь. Она беспомощно взглянула на Тейтума. Сама не понимала, чего от него хочет, – но пусть сделает что-нибудь! Как-то ей поможет…

– Я здесь, – сказал он.

Она повернулась к парамедику. Тот уже готовил шприц.

Зои неохотно кивнула – скорее, дернула головой, – и медик взял ее за руку. Игла пронзила кожу, и в тот же миг сверкнуло воспоминание: она на стоянке, что-то жалит ее в шею, и по телу распространяется острая боль. Вот так убийца ее схватил.

– Не уходи! – прошептала она Тейтуму.

– Я здесь. Я никуда не уйду.

Дейл, Вирджиния, понедельник, 19 сентября 2016 года

О посттравматическом синдроме Зои знала очень немного, однако была уверена: людям, на которых обрушилась эта напасть, не полезно заботиться о других таких же бедолагах.

И тем не менее именно этим занимались они с Андреа – заботились друг о друге. И, пожалуй, получалось неплохо.

Конечно, не обходилось без проблем. Так вышло, что их травмы друг другу противоречили. Зои стремилась круглые сутки держать открытыми все окна в квартире. Ей нужны были свет и воздух, уличный шум звучал для ее ушей сладкой музыкой.

Андреа предпочитала, чтобы и двери, и окна были закрыты и заперты на все замки. Она превратила квартиру в маленькую крепость, куда не проникнут незваные гости. Сестры искали и находили компромиссы. Например, в гостиной окно будет открыто, а в спальне – то, что выходит на пожарную лестницу – всегда закрыто и заперто на задвижку.

Обеим снились кошмары.

Поначалу они спали в одной комнате и даже в одной кровати. После того как Андреа среди ночи, отбиваясь от невидимого противника, оставила на лице у Зои длинную царапину и едва не выдавила ей глаз, от совместных ночевок пришлось отказаться.

Однако сегодняшнее утро, ленивое и ласковое, словно в долгожданный выходной, казалось почти нормальным. Зои проснулась от грохота кастрюль и сковородок – Андреа что-то готовила, – вылезла из постели и, моргая, прошлепала на кухню.

Сестра стояла у плиты, что-то напевая себе под нос, – пожалуй, довольно бодро.