Заживо в темноте

– Наверное, стоит посмотреть, не сообщали ли о чем-то таком проститутки. Не было ли клиентов, которые надолго запирали их в багажнике или где-нибудь еще.

– Верно. Я проверю местные анналы.

– А я попробую пробить похожие случаи по ПИНП, – вздохнула Зои.

Тейтум понимал, отчего она вздыхает. ПИНП – «Программа исследования насильственных преступлений» – казалось бы, подходила для этой цели как нельзя лучше. База данных ФБР, в которую стекается информация о насильственных преступлениях по всей стране, – чего еще желать? Даже если убийца прежде совершал свои злодеяния в других штатах, по базе его найти несложно.

На практике все далеко не так гладко. Для начала в базе данных ПИНП фиксируется менее одного процента всех насильственных преступлений. А вторая проблема, разумеется, в том, что в ней нет графы «похоронен заживо». Впрочем, сочувствовать Зои – или тем более, предлагать свою помощь – Тейтум сейчас точно не собирался.

– Человек, загрузивший фото, выбрал себе ник «Шредингер», и, возможно, это не случайность, – продолжала Бентли. – Нам обоим следует почитать о Шредингере. Если это намек на тот эксперимент с котом, мы должны хорошо понимать, о чем речь.

– Да там все просто. Засовываешь кота в ящик, закрываешь. Потом не помню, что делаешь… в общем, кот то ли жив, то ли мертв.

– Либо жив, либо мертв, одно из двух. Но не то и другое сразу.

– Ну… нам точно не известно… да черт его знает, честно говоря! Это что-то из ядерной физики.

– Нам обоим следует почитать о Шредингере, – решительно повторила Зои.

Бентли сидела в комнате для совещаний, одна, с ноутбуком на коленях. Перед ней на столе лежали документы и фотографии. Чуть раньше она попросила разрешения у Дженсена поработать в этой комнате, и тот, помычав и похмыкав, согласился. Тейтум устроился там, где сидели детективы, в боксе какого-то отпускника, и Зои это сейчас вполне устраивало.

На экране ноутбука была раскрыта база данных ПИНП. За сегодняшнее утро Зои задала восемь поисковых словосочетаний и получила больше двух сотен дел, каждое из которых могло быть как-то связано с делом Медина. Рыться в них было тяжело, скучно – и выглядело совершенно бесперспективным занятием.

В голове роились вопросы.