Здравствуй, 1985-й (СИ)

Прямо передо мной из калитки выскакивает мужик лет сорока, одетый по пояс, но с рубашкой и пиджаком в руках — наверное, любовник, следом за ним, на ходу одергивая сарафан, выбегает молодая красивая женщина — это точно неверная жена. А ещё следом разъярённый мужик — явно сам рогоносец. Обманутый муж некоторое время решает за кем бежать, ведь беглецы грамотно рванули в разные стороны улицы, затем он замечает меня, рассматривающего картину нравственного падения его жены, и принимает соломоново решение — вмазать мне! Надо ли говорить, как он ошибся? Разумеется, я не стал принимать удар его тела стык в стык.

Заход правой ногой назад, разворот вполоборота и парень летит на пыльную улицу, сбитый подножкой. Пинок по правой руке, на которую он упал, завершает бой. Руку я ему может и сломал, вон как орет. Делаю ноги, пока не вышел кто ему на помощь, да и вообще. Но номер дома запоминаю, уж очень мне неверная жена приглянулась.

Иду на остановку, жду автобус, но меня подвозит на мотоцикле наш участковый. Блин. Не наш.

Родниковский! Надо заканчивать с деревенской жизнью, вон как влился. Я ещё успел и пообедать в столовой, выходной выходным, а кушать они готовят летом каждый день. В клубе меня нашёл Пашка, и, вертя чириком в руках, стал просить поучить его Брейк-дансу. Я бы не стал даже за десять рэ, но ещё и Бейбут с такой надеждой смотрел на меня, что пришлось идти через дорогу в лес, и там, на поляне, битых два часа ставить им основы движений. Самое прикольное — Казах схватывал быстрее, чем танцор Пашка! Наверно спортивное прошлое помогало. Бокс — те же танцы.

Утром — на работу. Ночью прошёл дождь, и мы до коровника добрались по колено в грязи. Энтузиазм так и прёт из меня, и за понедельник мы сделали больше работы, чем за любой другой день. Обед привезла настырная Машка, которая добилась своего, сам видел, как они целовались за коровником после обеда с Аркашей. Чё находят они в нём? Дрыщ же, слащавый. Как следствие — после ужина Машка увела нашего Казанову куда-то, а я имел бледный вид, отмазывая парня перед Оксанкой.

— Работает он, будет поздно! — сурово сказал я, и дал понять, что разговор дальше не имеет смысла.

Оксанка недоверчиво повела носом, вздохнула, и ушла.

А этот хрен пришёл поздно, да ещё и с разбитой губой! Забрался в комнату он осторожно и быстро, явно караулил, когда Оксанка уйдёт в сортир, и можно будет зайти к нам. Зал-то у них проходной и другого пути к нам в будку киномеханика нет.

— Кто так тебя? — спросил я, показывая на ранение.