Здравствуй, 1985-й (СИ)

— Ира! Что за барственность? С чего ему называть тебя по отчеству? Ты начальница ему? Или ты бабуля преклонных лет?

— Прикольных, — поправил я парня, сдерживая смех.

— Или ты бабуля прикольных лет? И где он голый? — купился на мою поправку парень. — Тьфу. Чего ты тут путаешь меня? Устроили балаган! Крик на весь коридор.

— Слышь! Ты ещё раз около нашей двери плюнешь, будешь своей рубашкой полы тут мыть! Понял?

А вот и Бейбут подоспел, с булочками в руках, и ему явно не понравился ни ор на меня, ни плевок на пол от комсомольца, а тот реально плюнул.

— Ты ещё кто? — удивился комсомолец.

— Я спросил, понял ты или нет, а кто я, сейчас поясню, — Бейбут оттолкнув бедром полячку, зашёл в комнату и освободил руки от покупок.

А злой Бейбут и свободные руки это что? Правильно, извилины у него работают только в одном направлении, и это направление — физическое насилие. Поэтому я соседа тормознул и сказал.

— Предлагаю начать заново! Все набрали воздух в лёгкие, и, выдыхая, скажем Оммммм. — Это дыхательная гимнастика из йоги такая, — пояснил я.

— Омммм, — послушно выдохнул Бейбут, а гости просто молчали.

— Я Штыба Анатолий, а это Бейбут Казах, мой сосед по комнате. Девушку я знаю — Ирина Франкинштейновна, а вы товарищ кто?

— Франтишковна! — тихонько поправила меня Ира.

— Я Павел Иванов, можно без отчества и фамилии, комсорг нашей школы. И на будущее, неприлично называть человека по национальности. У нас интернациональная страна и подчёркивать кто он…, — спокойно и зло выговаривал парень.

— Казах — это моя фамилия! — мрачно сказал мой сосед, продолжая разминку запястий. — Ну и национальность тоже, но я её не стыжусь, погоняло «Казах», меня устраивает.

— Да? А я подумал… Впрочем, мы хотим пригласить тебя, Анатолий, на комсомольское собрание школы, оно после обеда будет в Ленинской комнате, — наконец прояснил цель визита Павел.

— Не пойду один! Только с Казахом! Она сказала — меня будут бить, и делать из меня человека как-то, — тыкаю пальцем в Иру.

— Когда это, — возмутилась Ира, но вспомнив свои слова утухла.

— Дословно! «Выбьем дурь, и сделаем человеком!» А сейчас я кто? — продолжаю развлекаться я.

— Можно с охраной, раз боишься, — попытался поиздеваться Паша.

— Слышь. Павлик. Я что? Должен выслушивать оскорбления и угрозы? Развели тут дедовщину, одна орёт, чтобы её по имени-отчеству называли, второй оскорбляет, — холодно говорю я, смотря на Пашку папиным взглядом.

Проняло. Обоих гостей.