Здравствуй, 1985-й (СИ)

Бейбут сидит далеко от меня, что попалось ему я не знал, оказалось… декабристы! Казах выходит отвечать первым и отвечает всё с уклоном на дальнейшую судьбу участников восстания, хотя пару слов из вчерашнего семинара он вставил, и про само восстание. Назвал фамилию человека, который должен был арестовать царя, но испугался — некто капитан Якубович. Он, естественно, тоже был сидельцем в Красноярском крае. Выступление моего соседа было обречено на успех, счастливого Казаха, который и не знал ни о каких декабристах до вчерашнего вечера, и мог бы и не узнать, если бы я не дал слабину, все поздравляли.

«Надо идти вслед за ним!», — понимаю я. Экзаменаторы в эйфории пока находятся.

— Что у вас, товарищ Штыба? — тихим голосом спросила немолодая уже женщина, с таким же значком участника съезда КПСС как у парнишки в вагоне-ресторане поезда.

Начинаю вымучивать всё, что вспомнил, а вспомнил я мало и все по Манифесту. Забыл, сколько там было пунктов, но кое-какие врезались в память надежно.

В мою, из прошлой жизни. Консфискация земельной собственности, конфискация имущества мятежников и эмигрантов, централизация транспорта, централизация кредита через создание национального банка, и что-то вроде всеобщего бесплатного образования. Надеюсь, до остальных пунктов не дойдёт, так как рассказываю я подробно, наливая ведра воды, используя все возможные прилагательные. И точно! На последнем пункте, который я немного знал, про образование, меня прервал один из датых старичков с орденами во весь старенький пиджачок.

— А что можете сказать про три источника марксизма? — спрашивает в азарте он.

Молчу как «рыба об лед». В упор не помню про что там, но мне помогает явный собутыльник вопрошающего.

— Смелее, я вижу, вы готовы хорошо, про утопический социализм слышали? — и, видя, что я молчу, добавляет. — А классическую немецкую философию?

Во валит, гад, — с грустью думаю я.

Там этих философов — как собак нерезаных!

— Ничего товарищи, у молодого человека будет возможность изучить «тезисы о Фейербахе», — помогает мне тихая старушка.

В голове щелкает, оторва из книжного Полина и её политически подкованная начальница!

— Помню я их, растерялся просто, — беру себя в руки. Делать умное лицо, не зная ничего, я умею в совершенстве.

— Да? Не уверена! — смеётся старушка.