Здравствуй, 1985-й (СИ)

Поговорю, и Бейбут нам не нужен, — обещаю я не сильно удивлённый обломом с девчонкой.

Идём на кухню, и Карлыгаш, немного поломавшись, соглашается испечь торт, продиктовав список необходимых для торта покупок влюблённому.

Бегу по лесу размышляя. Сегодня «голоса» сообщили об вчерашней авиакатастрофе в Омске, погибло почти двести человек. Я ничего не помнил об этом, у меня вообще ближайшая дата катастрофы — это Чернобыльская авария, вроде как апрель восемьдесят шестого года. Зато сейчас я вспомнил, как в две тысячи шестом году лежал с переломом ноги в больнице, и моим соседом по палате оказался вертолётчик, который уронил губернатора Красноярского края Лебедя.

Я сильно с ним не общался, он неохотно говорил про свою аварию, но много рассказывал разных историй про Красноярск. Рассказал про катастрофу под Красноярском в конце восемьдесят четвертого года, когда самолету пришлось вернуться назад на аэродром. Объяснил он, что иногда пилот не может выполнить физически свои обязанности, как и было при той аварии. Бортинженер после разрушения компрессора, не перекрыл по запарке какой-то краник, и система пожаротушения не сработала. Потом, когда было расследование, в такую же ситуацию ставили несколько экипажей, и абсолютно все сделали ту же ошибку. Мне было всё это тогда не особо интересно, ведь история про грозного губернатора уже к тому времени обросла кучей слухов о заговоре, а тут такой очевидец и участник этого события рядом, но я запомнил, что самолёт разбился за неделю до нового года.

— Почти, — сказал вертолетчик.

 — За восемь дней, в Иркутск летели вечером.

У вертолётчика были связи именно в этой больнице, начальником травматического отделения был его одноклассник и ему поставили лёгкий аппарат Илизарова. Мне же вставили в кость штырь от колена до пятки, закрепленный саморезами вверху и внизу, для этого сделали дырку в районе колена. Пришлось доплачивать за материал. Ну да что-то я отвлёкся. Знание о катастрофе под Красноярском всплыло, как и некоторые другие, о которых я и не подозревал вначале.

Например, брейк-данс я перед попаданством вряд ли смог бы изобразить, а уж учить других, тем более — всё ведь забыл. Надо сесть и попытаться понять, что я смогу вспомнить нового, и что могу добавить к старому?

В комнате достаю заветную тетрадку, но ничего вспомнить не смог. Странные выверты памяти. Тут помню, тут не помню. Причем спортивные результаты по-прежнему помню неплохо, и знаю, что Аркаша скоро немного обеднеет, а Бейбут разбогатеет.