Здравствуй, 1985-й (СИ)

Во втором пытался выправить ситуацию, но безуспешно.

Мой нынешний соперник, скорее всего, видел, как я расправился с предыдущим, и весь бой клинчевал, вешаясь мне на шею. Получил предупреждение за пассивное ведение боя, зато «дожил» до конца второго раунда. Я был недоволен и тренер мой тоже, показать красивый бой и свои козыри не удалось.

В субботу олимпиада по математике, я участвую по Октябрьскому району, городского раунда нет, победители районов приедут сразу на краевую олимпиаду в следующем году. Игорь Леонидович не сильно доволен, тем, что меня надо будет забирать с олимпиады и везти на бой.

Олимпиада начинается в десять утра и заканчивается в два часа дня. И в два же начало полуфинала у меня.

Обещаю тренеру решить всё раньше и уйти, чтобы не опоздать, как минимум, за час до боя.

Олимпиада проходит в школе на улице Киренского, чуть дальше, чем конечная остановка Студгородка. В классе десятка три человек с разных школ, выделяются два «академовских» парня из сорок первой школы. Их может, и не знают лично, но смотрят уважительно все, и ученики и учителя.

Сажусь за парту, всех рассадили в двух классах, со мной попали и местные фавориты. Рассказали правила, я тяну руку.

— Если сделаю раньше всё, можно будет уйти пораньше?

— Куда-то торопишься? — шутит учительница, и все подхихикивают.

— Полуфинал краевого турнира по боксу, — не вижу смысла скрывать я.

— Ой, уморил. Боксёр, да? Ну, раз тебе четыре часа много, и хочется получить по лицу, то иди, конечно! — разрешают мне.

— Времени мне хватит и двух часов, а по лицу получать буду не я, — отвечаю нагло и по делу, вызвав опять взрыв смеха.

Машут рукой, раздают задания. Ничего особенного, управился за час, и то, больше половины времени ушло на геометрическую задачу. Там много чертить надо было. Учителя, да и соседи с удивлением смотрят на мои резкие и быстрые движения. Вот я решаю задачу, пишу ответ и ставлю точку с размахом. Вот черчу по линейке, обвожу циркулем окружности, не задумываясь ни на секунду. Сразу в чистовик. Училки смотрят уже не насмешливо, а с удивлением, ведь не похоже, что я пишу от фонаря цифры на листке, явно видно, что я знаю что писать, а поскольку, пишу, почти не думая, то всех это удивляет.

Занервничали оба «академовских» мальчишки, оглядываясь на меня то и дело, зашептались и остальные. Учителям пришлось оторваться от зрелища и наводить порядок. Отдаю решение, и молча выхожу из класса. Леонидовича ещё нет, а в углу плачет симпатичная девушка, вроде как одного со мной возраста.