Здравствуй, 1985-й (СИ)

Повалялся, потом ужин, а перед сном меня начало колбасить, поднялась температура, сколько точно не знаю, градусника нет, Бейбут у Светки — ловит момент, а мне хреново, жар.

«Вот оно как на земле полежать. Это тебе не юг», — мелькнула мысль у меня.

Промучился всю ночь, скорую вызывать не стал, да и как? Телефона нет на вахте, может, есть у соседей в профилактории, но хотелось свернуться калачиком и лежать, ничего не делая. Это, по опыту знаю, градусов тридцать девять. В восемь утра первым сижу около медкабинета и жду врачиху.

Она опоздала минут на десять, расслабилась, наверное, ну не пробки же, нет ещё пробок. За это время успел её уже охаять, и оказалось зря. Худая тетка лет под сорок свое дело знала. Померила температуру — тридцать восемь и пять, посмотрела горло, послушала, положила на живот и влепила жаропонижающий укол.

— Обычная простуда, вот тебе таблетки, эти, если жар будет, — она показала на ацетилсалициловую кислоту. — Постельный режим три дня, — черкнула она записку воспитательнице.

— У нас сегодня торжественное собрание, — промямлил я.

— Без тебя проведут. Лечись, если хуже будет, вызывай скорую, — строго сказала врач.

Я нашёл Анну Дмитриевну и отдал её записку, и был отруган ею. Оказывается, она сегодня дежурила в ночь, мы же дети, воспитатели положены нам, одних не оставляют. Она сказала, где искать, если что, помощь, и познакомила с молодым парнишкой Игорем, который сегодня будет дежурить. Потом пошла к врачихе уточнять, не заразный ли я.

Жаропонижающий укол подействовал, температура спала, оставив после себя холодный пот, и я отправился на завтрак. Там меня ждал выбор, куда сесть — с Леной, которая держала для меня местечко, или с любвеобильным Бейбутом, который, радостно светя фингалом, махал мне рукой. Он был последнее время в хорошем настроении, которое какой-то фингал явно испортить не мог, как не могло и то, что я променял друга на бабу.

— Толя, ты чего такой измученный? — спросила чуткая Лена.

— Тоже как соседа его, наверное, женщина била, — криво пошутил один из Петров, как видно, постоянно приписанных ко двору королевы.

— Жар был всю ночь, с утра укол в попу получил, и полегче стало, а так три дня болеть сказали, — не стал скрывать я.

Ленка тут же проявила заботу, трогая ладошкой мой лоб и уточняя, как меня лечат. Стало приятно, собственно я потому и сел к ней, зная, что хоть она-то пожалеет чуток меня, в отличие от беззаботного Казаха.