Здравствуй, 1985-й (СИ)

Но вдруг за его плечом мелькнула молния из серии ударов по корпусу от неожиданно появившегося союзника. Парень моих лет так отработал по печени, что баскетболист упал на траву рядом с асфальтом и, с трудом глотая воздух, завыл. На весь бой ушло секунд пять. Смотрим с парнем друг на друга, а сзади меня скулит Ира и брошенная на землю девчонка.

— Тихо девочки, всё прошло уже, эти так быстро не встанут, и часто такое тут? — затараторил азиатского вида парень.

— Я слышала, что по вечерам ходят такие дылды и глумятся, — сказала Ира.

— Эй, губошлёпы? Вы чего себя так ведёте? — спрашиваю я у своего поверженного, он уже начал отходить от моей двоечки.

— Мы шутили, что нельзя? — просипел тот.

— Да можно, — великодушно разрешил азиат и засандалил ногой в рожу уже встающего парня.

Тот упал в отрубе! А жесткий парень этот Брюс Ли. На вид одного роста и возраста со мной, но жалости совсем нет, как и страха убить.

— Кто такие, что тут делаете, фамилия, имя, место учёбы? — наклоняюсь я ко второму, смотрящему на нас уже со страхом, видно, никогда отпор не получал в жизни.

— Отвали, дай уйти, — пытается встать он.

— Он твой, — киваю я своему помощнику, или это я ему помог?

Тот бьёт коленом второго и бесцеремонно лезет в сумки. Мы как два полицейских добрый и злой.

— Студики ваши заберу, отдам тренеру. Живу я в комсомольской школе, на Ленинградской, одиннадцать, зовут Бейбут, — размеренно и спокойно, как для идиотов, говорит парень.

— Слышь, парень, а почему одиннадцать? Вроде же сорок четыре дом там? — идя вслед за девушками и парнем, спрашиваю я.

— Да, Толя, ты искал школу эту, а вот Бейбут там живёт, сказал, — вспомнила Ира.

— А тебе зачем школа? — спрашивает Бейбут, поворачиваясь ко мне.

— Учиться там буду, вот направление, — достаю я бумажку, и мы рассматриваем её вчетвером.

Ну, что сказать, криворукие козы писали направление, и единица у них выглядит как четверка, вот я бы замучался искать, наверное, сорок четвёртый дом.

— Бейбут, — тянет ко мне руку парень и зачем-то добавляет. — Казах.

— Анатолий, — и добавляю. — Казак Ростовский.

— Ты не понял, фамилия моя Казах, — ржёт парень. — Придётся тебя проводить, а то заплутаешь.

Я, было, хотел сказать, что знал человека по фамилии Казах, но понял, — что это и есть тот Казах, который выбил меня из турнира в восемьдесят седьмом зимой, в городе Москве.