Здравствуй, 1985-й (СИ)

Всё-таки у «мухачей» редки нокауты.

Я на свой финал вышел спокойным, у меня будто уровень апнулся после вчерашнего боя, стал себя чувствовать сильнее, всё вижу, всё могу. Нокаут. Ну его!! Дотягивать до подсчёта ударов не хочу, беспредел возможен. А так, нет тела — нет дела. В смысле, тело — вот оно, но победить оно никак не может, так как не мычит, не телится после акцентированной двойки в челюсть — нокаут! У тренера как камень с души упал, одна победа, один финал, это я вам скажу немало!

— Толя, первый разряд тебе не получить, — попытался он огорчить меня.

— Боёв мало с перворазрядниками? — спросил я, вспоминая советскую систему.

— Там не так, было бы первенство края, а не первенство города, хватило бы. Три боя победил, в турнире четыре перворазрядника, чистый первый разряд, — пояснил Игорь Леонидович. — За второй поборемся, там надо десять боёв, а у тебя девять, но твой соперник в одной шестнадцатой из-за травмы не смог. В крайнем случае, проведём ещё турнир, в нашем Октябрьском районе.

Наградили меня по-королевски! Кубок, значок, почётная грамота, чехословацкие кожаные перчатки! Теперь у меня свои будут.

Тренер наказал завтра быть с утра в зале, будет кто-то из начальства нас поздравлять, намекнул на подарки.

Заходим в общагу и видим толпу народа около дверей соседок, в том числе и воспитателя Игоря.

В коридоре толпятся человек десять наших с Бейбутом одногруппников и заглядывают в комнату. Игорь стоит, скрестив руки на груди, и смотрит на одного из Петров — Колесникова.

— Игорь, что тут произошло? — пытаюсь заглянуть в комнату к Лене.

— Стекло разбили, и вот этих гавриков словили, — ухмыляется неприятно он и, указывая глазами на кубок в руках, спрашивает. — Что за кубок, что за перчатки?

Мне не нравится, что он загораживает диспозицию в комнате, но я отвечаю:

— Чемпионом города стал по боксу, Бейбут — финалист.

Быстро открываю дверь и кидаю трофеи за порог своей комнаты, финалист поступает также. Потом, резко отодвигаю плечом и Игоря и Петра, и сразу вижу, что творится в комнате. На своей кровати сидит, по всей видимости, неодетая Лена, спрятавшись под одеяло почти с головой. Рядом стоит торжествующе возмущённая соседка Оля, и в комнате разбито окно, через которое виднеется второй Пётр — Малышев.

— Штыба, ты чего себе позволяешь? — пытается вытащить из комнаты меня Игорь.