Здравствуй, 1985-й (СИ)

Раз пошла такая пьянка — режь последний огурец. Я притащил колбаску и орех с изюмом. Ну и тихонько перелил во фляжку коньяк. Танцевали дотемна, потом я дал команду отбой, но куда там! Парочки отправились дружить по окрестностям! Воспитателей не видно, Аня с Виталиком наверняка дружат организмами, а третий наш воспитатель бухает. Кот из дома — мыши в пляс! Никакой ответственности! Танцевали, целовались, весело было. Отвел Ленку, положил на кровать, раздевать, конечно, не стал, но в коробку заглянул. Там лежал лифчик, по виду, импортный.

Вот такая я свинота любопытная. И ведь не стыдно.

Утром продрал глаза и вижу…

Во-первых, передо мной попа Оксанки, слава тебе господи, одетая. Не то, чтобы я её попу узнал из тысячи, но джинсы точно её. Во-вторых, голос, тоже её.

Оксанка склонилась над Аркашей, его кровать через проход от моей, и чего она делает, не видно. Вижу стул, Оксанка что-то расставляет и бормочет, то ли сама с собой, то ли с Аркадием. Всё-таки с Аркашей.

— Ну, вот глоточек сделай, легче будет, — уговаривает она его, немного подпрыгивая, от чего её округлости в джинсах шевелятся.

«Жениться вам, барин, надо!» — глумится надо мной мозг.

И вправду, бабы давно не было, а кругом куча молодых и длинноногих, хорошо ещё грудь не у всех выросла. Тьфу. Гормоны сраные — все мысли о бабах.

«Взял бы вчера Ленку, да в кусты, она бухая точно бы дала, вот даже Аркаше обломилось, судя по всему» — зудела басовитым шмелём мысль.

— Да всё, выпил, выпил, умереть хочу, — взмолился пациент Оксанки.

— Ты на меня сейчас задницей сядешь! — громко говорю я. Заботливая подруга подпрыгнула, обернулась, сказала: «Ой» — и убежала.

Около измученного Аркаши стоял стул…с куриным бульоном и поллитровой банкой солёных огурцов! Мне бы такую заботу.

— Ну что, тебя можно поздравить? — ехидно спросил Аркадия, не спящий, оказывается, Бейбут.

— Не помню ничего, — пожалился тот, — может и было, как же голова болит.

Малышев Петька ещё спал, а Колесников уже ушёл, туалет, видно, утренний совершать.

Молча достаю цитрамон, заставляю выпить пьяницу таблетку и иду умываться.

На улице после вчерашнего — бардак, поэтому поступаю просто, всех кто уже умылся или просто неосторожно вылез на улицу, отправляю на уборку. Парней, конечно, девочек я жалею. Быстро набралось человек десять, и поток новой рабочей силы прекратился, никто не выходит. Смотрю, остальные пацаны просекли опасность и стоят, расплющив носы, не выходят во двор, смотрят в окно, как другие работают. Дети.