Здравствуй, Мир!

И имелся не нулевой шанс того, что я смогу дойти до «трупа» и успеть подобрать «ядро». Точнее «ядра». Потому, что я выбил из своего слонобоя всю группу, даже не став менять в этот раз стрелковую позицию. Тринадцать выстрелов. Тринадцать разнесённых черепов. Тринадцать осыпавшихся костяков и трупов гулей.

Я шёл очень осторожно. Прислушивался к каждому шороху. Внимательно приглядывался к листьям деревьев, не начинают ли они где-то резко желтеть или осыпаться. Всё же, это свойство влияния нежити на окружающую живую растительную обстановку, являлось весьма четким и надёжным демаскирующим засады признаком.

«Ремингтон» остался там, на холме, в лёжке. На хоть сколько-то близкой дистанции от него нет совершенно никакого толка. Он может только помешать реагировать достаточно оперативно… и драпать достаточно быстро.

До места побоища я добрался на удивление без происшествий. Всё-таки, месяцы, что ушли у меня на зачистку «чистой» территории не прошли даром. Работу, за которую я берусь, я всегда выполняю качественно.

Само побоище выглядело… не очень впечатляюще: пять безголовых скелетов и восемь вонючих безголовых трупов гулей. Восемь — хороший повод порадоваться своей предусмотрительности, заставившей меня идти сюда сразу в дыхательной маске. Иначе бы уже глаза слезились, а нутро выворачивало от непереносимого смрада, распространяемого этими тварями… даже мертвыми. Или умертвлёнными? Как правильно?

Само умертвие продолжало дисциплинированно лежать именно там, где я его и «законтролил».

Я, на всякий случай, осмотрелся ещё пару раз, прежде чем приблизиться к нему. Никаких признаков наличия активной нежити поблизости обнаружить не смог. Листья? Листья успели полностью пожелтеть и опасть на всех окружающих деревьях, когда умертвие с его свитой были ещё дееспособны.

Внезапно, когда я приблизился к трупу умертвия на шаг и уже начал присаживаться, чтобы подобрать так манившее меня «ядро», земля, прикрытая ковром опавшей желтой листвы, взметнулась, и оттуда с молчаливой яростью бросился на меня скелет в добротной броне, в хорошем шлеме и с поблескивающим одноручным мечом в костлявой руке.

«Умертвие!» — пробила меня мысль-узнавание.