Здравствуй, Мир!

И то, что я этого не делаю, это не достижение моей силы воли или самообладания, как у тех супер-мужиков вроде Кочергина, которые без наркоза складными плоскогубцами гнутой иголкой сами себе зашивают резанные раны с каменно-мужественными лицами, нет. Я не такой. Я боюсь боли. Боль не доставляет мне никакого удовольствия. И я совершенно не умею её терпеть. В итоге, единственное, что мешает мне орать в голос — то, что дыхание от этой же самой боли перехватывает напрочь. И захочешь заорать — не заорёшь.

Только и получается, что яростно шипеть и дёргаться от неё, пережидая ослепляющие мгновения.

И вот теперь, после полной зачистки долины, в руке у меня «ядро» совершенно точно более высокого ранга, чем C. Не имею понятия, насколько именно более высокого: скорее всего, B, но может быть, что даже и A! Почему я так думаю? Ну, тут всё просто: пуля из D-рангового «ядра» с одного попадания убивала C-ранговых умертвий. А здесь целых три пули из C-ранговых «ядер» единственное, что смогли сделать, это немного притормозить того гада, который бросился на меня со спины.

И это при том, что я ни разу не промахнулся по нему! При том, что стрелял с двух рук.

Нет, понятно, что особыми «подарочками» был заряжен только правый пистолет, на два бы мне не хватило ресурсов — надо ведь было ещё и винтовку чем-то убойным зарядить, а C-ранговых ядер у меня не то, чтобы очень много имелось… Но ведь и D-ранговые пули тоже совсем не мелочь, когда попадают точно в тело, меньше чем с двухметрового расстояния! И не просто в тело, а конкретно в район сердца, в шею, в голову, в живот…

И всё равно, только замедлило, а не убило.

Пришлось добивать в рукопашную, чего, на самом деле, мне бы хотелось в тот момент избежать. Не привлекают меня такие схватки. Добрый спарринг — это да. Это можно. Это хорошо. Но схватка за собственную жизнь, вот так вот, лицом к лицу… Нет уж. Если и воевать, то лучше уж… вообще не воевать. Я человек мирный. Навоевался уже, в своё время. Достаточно.

В другой моей руке была сумка. Та самая сумка, которая стоила мне пятьдесят золотых монет. Которую было жалко безумно. Просто до невозможности.

Нет, я понимал, что нынешней выручки мне вполне хватит для того, чтобы, в случае неудачи, купить себе такую же, или даже лучше. Но! Мне нравилась именно эта! Я к ней привык! Она — «моя прелесть»!

Но и не проверить я просто не мог.