Здравствуй, Мир!

Понимаю, почему он не попёрся за этими цветами сам. Работать на такой высоте ничуть не менее стрёмно, чем косить траву в лесу ночью. И пять золотых за мешок — это, пожалуй, даже меньше, чем такая работа может стоить, хотя, раньше, пока я к этим гигантам ещё только шёл, сумма казалась мне гигантской, учитывая, что таких мешков в мою сумку влезает пять. А, если хорошенько потромбовать, то и шестой залезет…

Я тяжело вздохнул и, подняв панамку, полез в сумку за специально приготовленными рабочими перчатками. В конце концов, стоять и чесать затылок можно долго.

А, уж раз пришёл, не возвращаться же назад пустым, даже не попробовав? Не, ну зря, что ли у меня за плечами больше сорока прыжков с парашютом?! А? Где моя гордость десантника?!!

«…дома, вместе с тельником и беретом осталась», — мрачно думал я, повиснув на одной руке где-то по середине между землёй и первыми цветами. Нога соскользнула. Бывает.

Нет, так-то, лезть оказалось довольно просто: лиана была крепкая, ухватистая, а кора дерева достаточно неровная, чтобы было куда ногу поставить, во что упереться.

А скалодромы я ещё в своём городе любил иногда посещать… пока они не закрылись.

Вот только лезть на четырёхметровую стенку по специальным выступам с надёжной страховкой — это одно, а вот так вот, на «четырнадцатиэтажку» и без оной — совсем другое. Очень и очень сыкотно!

Ещё сыкотнее стало, когда я до ветвей долез. И выяснилось, что деревья эти обитаемы. Очень даже обитаемы! В этих ветвях живут обезьяны. Целая стая здоровенных противно орущих обезьян! Противно, резко и истошно! А ещё выше какие-то здоровенные птицы гнёзда свили.

Уродливые, гадкие… срущие птицы!!!

Один только плюс во всём этом был: цветов этих нужных полно. Собирай не хочу. Или не один? То, что обезьянки с птичками на меня не агрились — тоже такой ещё себе плюсище! Не будь его, даже не представляю, как бы мог тут справиться… Хотя, пожалуй, представляю: головой вниз, визжа и матерясь, изображал бы птицу-электрика, сорвавшегося со столба.

А ещё, ветви были очень длинные, очень крепкие, очень толстые, и их было много.

Но всё равно — когда ты тянешься к очередному цветку, вцепившись тремя оставшимися конечностями во всё, во что только можно вцепиться, а прямо по тебе пробегает визжащая психованная обезьяна, за которой гонится что-то с ней не поделившая её товарка… это непередаваемое ощущение. Они же меня игнорят. Им по фигу, есть я тут или нет меня. Им надо! Про птиц, с их прицельным помёто-метанием вообще молчу.