Здравствуйте, я ваша фея, Или Счастье по вызову

В следующую секунду Агафон с ужасом увидел, как оруженосец де Шене со всех ног бросился к свалке – с мечом в руках.

– Добивать моего будет!!! – вспыхнула в мозгу паническая мысль, и студиозус, подхватив первое, что попало ему под руку, кинулся на помощь коварно поверженному крестнику. Впрочем, к его немалому удивлению, подняв своего хозяина, оруженосец шевалье взялся помогать яростно барахтающемуся рядом Лесли, и к моменту прибытия подмоги оба благородных рыцаря были уже на ногах.

Агафон сконфуженно спрятал за спину вырванную из рук продавца жареного мяса кочергу и повернулся к королевской трибуне.

Будто в подтверждение его слов герольдмейстер сделал несколько быстрых шагов вперед и прокричал, едва перекрывая гомон зрителей и то и дело натужно откашливаясь:

– Поскольку конная схватка победителя не выявила, благородным господам претендентам на руку и сердце ее высочества принцессы Изабеллы предлагается продолжить единоборство оружием по выбору… его высочества Агафона Непобедимого!

– Подними, покажи, что ты принес! – зашипел на растерянно разинувшего рот студента оруженосец шевалье.

– Я… это… сейчас сбегаю… – школяр, даже не красного – вишневого цвета – выронил на мостовую кочергу со звоном, показавшимся оглушительным, и во всю прыть припустил к их бивуаку.

– Чего тебе взять-то? – несколько запоздало выкрикнул он через плечо в адрес Лесли, но голос его потонул в гомоне толпы, словно камушек в море. Так же – несколько запоздало – на обратном пути с мечом в обнимку он сообразил, что драться топором его подопечному, наверное, было бы сподручнее.

Костеря себя на чем Белый Свет только держится, его окончательно растерянное и жалкое премудрие протянул Лесли меч и подавленно развел руками.

– Ну… ты это… постарайся, да? – убито пробормотал он, прежде чем оруженосец де Шене ухватил его твердыми как клещи пальцами за руку и потащил к краю ристалища.

– Откуда только его высочество взял такого идиота, как ты? – скривился презрительно и обратился то ли к нему, то ли к небу, мужичок.

Агафон, обуреваемый предчувствиями – одно другого дурнее – не нашел ни слов, ни сил, чтобы дать грубияну достойный ответ. Бледный и осунувшийся, не сводил он испуганных глаз с действа, разворачивающегося в нескольких десятках метров от него. Нет, не судьба принцессы, лесоруба, неизвестного шевалье или даже известного королевства стояла сейчас на кону. Всё было куда сложнее и важнее.