Зефир в шоколаде

Всё так, как и написано.

— Снежинка.

Я головой качнула, отказываясь от его поддержки и успокоения. Но при этом сама его коснулась, чтобы в самый трудный момент быть поближе и иметь к его телу прямой доступ. Поэтому обняла его за талию, уцепившись пальцами за пояс его брюк. А следом серьёзным тоном проговорила:

— Антон, я весь день думала.

Он брови сдвинул.

— Звучит страшно.

Я дёрнула его за ткань рубашки.

— Послушай, я серьёзно.

— Не сомневаюсь.

— Антон, я хочу, чтобы ты встретился с моей мамой.

На секунду повисло молчание, Антон смотрел мне в лицо и выглядел озадаченным.

— Ты об этом хотела со мной поговорить?

— Да, — созналась я. И тут же принялась оправдываться: — Я понимаю, что всё слишком быстро. В конце концов, мы знакомы… то есть, мы с тобой… — Я снова сбилась и отчаяния едва не застонала, а Антон поторопился кивнуть и успокоить:

— Я тебя понял.

Я на самом деле испытала облегчение, кивнула и поторопилась продолжить, пока слова в голове были подходящие.

— Да, хорошо, что понял. И я всё понимаю, что слишком рано, слишком быстро, и, вообще… неизвестно стоит ли. Спешить, в смысле. Но мама… — Я голос понизила, пытаясь донести до него степень серьёзности моего положения. — Она мне ещё не звонила. Я думаю, что она не видела газету, она же в деревне, а там свежей прессы не бывает, всё с задержкой дня на два-три. А тётки… скорее всего, они не хотят её расстраивать. Но она всё равно узнает! И придёт в ужас.

И мне нужно будет как-то объяснять… своё поведение. И если ты согласишься, — я разглядывала его бледно-голубую рубашку, потом ладонью по ряду пуговиц провела, — наденешь костюм, я буду тебе очень благодарна.

В лицо я ему не смотрела, таращилась на его живот, а Антон придержал мою руку у пряжки своего ремня. Переспросил с намёком:

— Насколько благодарна?

От его тона я невольно закатила глаза, а руку свою в возмущении освободила.

— Антон, ты можешь быть серьёзным?

— А я серьёзен, — тут же заявил он.

Волос моих коснулся, потом серёжки в ухе. — И как твоя мама отреагирует на меня? — спросил он.

— Если ты будешь серьёзен и корректен, то, думаю, её это успокоит.

— Правда? — в его тоне мне послышался намёк, и я подняла глаза к его лицу, пытаясь понять, что у него на уме.

— А ты намекаешь на что-то конкретное?

— Ну… — Он многозначительно качнул головой. — Некоторые люди реагируют на меня с удивлением.