Зефир в шоколаде

Антон это заметил и усмехнулся, и на газ ещё нажал.

— Хорошая машина, — заметил он с довольством."

"— Да уж, — пробормотала я, оглядывая покатую приборную доску. Даже вцепиться не во что!

Антон кинул на меня ещё один взгляд.

— Не нравится? А папа твой уважал такие игрушки.

Я помедлила, после чего спросила:

— Это его?

— Ты что? Я ещё в состоянии сам на тачку заработать. А это так, опытный экземпляр, обкатываю.

Я не очень поняла, что он в виду имеет, но уточнять не стала.

Антон всё косился на меня и косился, я это замечала, а краем глаза и сама за ним наблюдала, всё никак не могла привыкнуть к его впечатляющей внешности.

Тёмный, большой и в то же время задорный и, точно, хитрый, как лис. Вроде бы горе, поддержать приехал, а сам глазами на меня стреляет и посмеивается в сторону. А затем ещё и спросил:

— Это кто был?

— Кто?

— Ну, с тобой.

— А-а. — Я слегка потянула за ремень безопасности, стараясь его ослабить. — Это директор нашей школы.

— Серьёзно?

— А что?

— Молодой.

— Талантливый, — поправила я.

— В смысле, настоящий Макаренко?

— Какие-то у вас устарелые взгляды, Антон Александрович.

Он вздохнул напоказ.

— Ну да, я в школе лет пятнадцать не был. А то и больше. Помню, свою директрису, вот где был ужас. А твой ничего так, кажется вменяемым.

На это «твой» я намеренно никак не отреагировала, отвернулась к окну.

Машина свернула на перекрёстке, но совсем не в ту сторону, в которую я ожидала, в противоположную от моего дома. Я нахмурилась, но прежде чем сумела сформулировать свой вопрос, замешанный на протесте, или попросту проявить обеспокоенность, автомобиль свернул на стоянку перед огромным развлекательным комплексом, Антон заглушил мотор и повернулся ко мне.

Мы замерли в тишине, глядя друг другу в глаза, и так неловко вдруг стало, по крайней мере, мне. Я не знала, в какую сторону смотреть, честное слово. Ведь если я продолжу смотреть ему в лицо, он решит, что я его разглядываю, проявляя неуместное любопытство. Правда, я уже успела заметить, что Антон на чужие взгляды и любопытство, особого внимания не обращает, привык наверное.

От неловкости я кашлянула.

— Где мы?

— Пообедаем, — коротко оповестил он.

— Я не хочу.

— А я хочу. Поговорим заодно. — И всё с той же панибратской интонацией меня поторопил: — Пойдём, Лера, пойдём.

Из машины он вышел, и мне ничего другого не оставалось, как последовать за ним. Кстати, вылезать из этого автомобиля оказалось ещё более неудобно, чем садиться в него.