Зефир в шоколаде

Правда, спине было жарко, о чём я Антону и поведала, на что тот справедливо заметил, что об этом стоило думать перед покупкой, странно, что профессионально подкованный «мальчик» об этом не предупредил. Я только головой покачала. Мне никогда не хватало слов на споры с ним, Антону мастерски удавалось заговаривать мне зубы. А иногда просто затыкать мне рот поцелуем. Мы занимались любовью на новом ковре, мои пальцы вцепились в край, потом вернулись на спину Антона, принялись чертить на его коже непонятные фигуры.

Глаза закрыла, дышала со стоном, глубоко и сбивчиво, чувствуя, как он двигается во мне, сильно и глубоко. С готовностью приняла его поцелуй, подалась навстречу, когда его пальцы впились в моё бедро. И в досаде глянула на журнальный столик, с которого понеслась трель моего мобильного. Как же не вовремя! Антон повернул мою голову и снова поцеловал.

— Не думай.

Я и не думала. Я за шею его обняла, когда он навалился на меня всем телом, ногами его обхватила и забыла обо всём на свете, даже о мешающем телефоне.

Он звонил ещё с минуту, после чего замолк, зато я застонала громче и затряслась под крепким мужским телом.

— О Боже, Антон!

Он даже на краю оргазма засмеялся, а я пяткой его по заднице двинула.

Дурацкий телефон даже передохнуть толком не дал. Антон только скатился с меня, обнял, покусывая моё плечо и пытаясь отдышаться, как он снова зазвонил.

— Что за сукин сын звонит? — задал муж риторический вопрос, на который я всё-таки сочла должным возмутиться.

— Что ты говоришь? Вдруг это мама?

— Ах, ну да, мама.

 — Он снова склонился к моему плечу, поцеловал, потом щекой прижался. А я потянулась за телефоном. Антон ладонью мою грудь накрыл, а я его по руке стукнула и шикнула:

— Подожди. — Посмотрела на дисплей и про себя чертыхнулась. А ещё постаралась, чтобы Антон имени звонившего не увидел, поспешила телефон к уху приложить. И ровным тоном проговорила: — Я слушаю.

— Ты занята?

Я покосилась на голого мужа за своей спиной, и соврала:

— Нет. Что-то случилось? — Хотелось задать совсем другие вопросы, например: «Зачем ты, Стас, звонишь» и «Почему так не вовремя»? Но это, безусловно, насторожило бы Антона, и говорить я старалась сдержанно.

— Мне нужно с тобой поговорить. И прежде чем ты начнёшь возмущаться, скажу, что это по поводу работы.

— А что с ней?

— Тебе на самом деле удобно говорить? Ты странная.

Будешь тут странной, когда на тебя, голую, муж наваливается, с определённой целью.

— Нет, не очень.