Зефир в шоколаде

Но я тебе клянусь, что я не соврал тебе ни разу с того момента, как мы вышли из загса. — Антон моргнул и добавил: — Ничего нового, ни одной новой лжи. А то, что было до этого… Скажем так: я никогда и ничего не сделаю тебе во вред. И всё о чём я прошу тебя, вот именно в эту минуту: просто поверь мне и подожди. Я со всем разберусь. А если тебя интересует моё отношение к тебе, то я его уже озвучивал много раз: ты моя жена. И, поверь, когда я произношу эти слова, они куда весомее банального «люблю». Потому что любить я могу кого угодно.

А жить я хочу со своей женой. И именно это я понял за месяцы брака. И лично для меня это большое открытие.

Я слушала его, закусив губу от волнения, потом осторожно вытянула руку из-под его ладони. Провела рукой по стеклянной поверхности стола.

— То есть, тебе со мной удобно?

— Нет. Ты слишком любишь докапываться до мелочей. И не только во мне, но и во всём вокруг. И это не единственный твой недостаток. Но это совершенно неважно. Я просто хочу, чтобы ты была здесь, в моём доме… в нашем доме.

Чтобы я приходил домой и видел тебя. Довольную, улыбающуюся. И всё, о чём я прошу, дай мне возможность, карт-бланш, вытащить нас из этой истории с наследством.

— Каким образом, Антон? Обманывая и мошенничая?

Он глаза закатил, поднялся и в порыве возмущения даже спиной ко мне повернулся. Я же уставилась на его спину, на белую, помявшуюся за день в офисе, рубашку.

— Лера, ты понятия не имеешь, как ведутся дела и строится бизнес. Честно — никогда не бывает.

— Ты выставил меня на посмешище.

Антон обернулся на меня. Усмехнулся хищно.

— То есть, ты уже вынесла приговор. Меня обвинила?

Я смотрела ему в глаза. Негромко попросила:

— Тогда скажи, что ты этого не делал.

Он смотрел на меня и молчал. Я сделала несколько неглубоких вдохов, словно задыхалась, потом поднялась.

— Лера, это большая игра.

Я кивнула, направилась вон из кухни. А мужу только рукой махнула.

— Я уже поняла. Играй. Ради Бога.

— Куда ты?

— Вещи собирать.

— Опять?

Я повернулась к нему, уже успев подняться на несколько ступенек.

— Да, опять! И в этот раз желания держать меня за руку тебе будет мало.

Он головой покачал.

— Ты не можешь уйти."

"— О, ещё как могу! И знаешь почему? Потому что я не хочу оставаться здесь. И у меня нет истерики, как в прошлый раз. И я даже не злюсь. Но то, что ты говоришь, и какие доводы приводишь: «потерпи» и «большая игра» меня не устраивают! Никак не устраивают.