Зефир в шоколаде

Правда, она сама знала, по крайней мере, ту часть о наследстве, что он ей озвучил, но их договорённость совсем не мешала ей улыбаться ему вполне искренне и душевно, и о чём-то мечтать. Вот он и попал, поневоле включился в игру, в «семью», и стал мужем. Который старается возвращаться вовремя домой, каждый вечер ужинает с одной женщиной, засыпает с этой женщиной и просыпается с ней. И ему она улыбается, для него готовит, и ради него идёт на уступки, ищет компромиссы. Вот чего в его жизни никогда не было, так это того, что женщины ради него шли на компромиссы, и с собой, и с окружающими.

А Лера шла, Антон это понимал, осознавал, и после периода настороженности, начал принимать это как данность. Она ведь его жена? Значит, так и должно быть."

"Всё и началось с этой настойчивой мысли: она его жена. Это слово дурацкое в какой-то момент прицепилось, и некоторое время Антон мысленно даже по имени Леру не называл, только «жена, жена». Ну что в нём такого, в этом слове? А вот поди ж ты, зацепило.

Оказаться женатым человеком было очень странно. Но приятно. Правда, скорее это относилось к кандидатуре его жены, к Лере тянуло, как магнитом, с первой встречи. И если поначалу Антон и напоминал себе о кратковременности их брака, да и сомнительности целей, то под давлением Лериной улыбки и стремлении о нём заботиться, начал забывать. И только хмурился, когда ему напоминали о его подлости и затеянном большом обмане. Марина очень любила об этом говорить. Появлялась каждый раз неожиданно, садилась напротив и впивалась в него взглядом. И принималась выспрашивать, как ему спится с нечистой совестью рядом с молодой женой.

— Вообще не спится, — радовал её Антон. — Рядом с Лерой разве уснёшь?

Марина злилась на него, опасно прищуривалась, и Антон знал, что ей приходится прикладывать немалое усилие, чтобы не бросить ему в лицо какое-нибудь чисто женское обвинение или упрёк. Но проявления чувств она стеснялась. Никогда и ни за что бы ни призналась в ревности или зависти, считала это недостойным.

Сейчас Антону уже трудно было поверить, что их отношения с Мариной могли продлиться два года. Два года — это большой срок, и Антон сколько не пытался, не мог припомнить, чтобы любовница его раздражала или он мечтал бы от неё избавиться. Нет, отношения были достаточно ровные, и без сомнения страстные, и пока Марина сама не заговорила о выгодах и не стала подбивать его свести знакомство с Давыдовым, Антон ни о чём таком и не помышлял.