Зефир в шоколаде

То ли выйти из автомобиля и уйти, что весьма сомнительно в качестве исполнения задуманного, то ли пригласить Антона зайти… Голову повернула, посмотрела на мужа и поняла, что тот меня разглядывает. Уже без злости и возмущения, глядит и раздумывает о чём-то.

Я головой качнула, не представляя, что последует за этим.

— Кормить мне тебя нечем, — предупредила я, и, не дожидаясь, пока охранник откроет мне дверь, дёрнула ручку. Правда, только успела дверь открыть, а она уже распахнулась и мне подали руку. Я не оглядываясь, направилась к подъезду, стараясь не прислушиваться к голосу Антона, который раздавал какие-то указания.

Его голос был странным, казался мне незнакомым своими приказными нотками, но я всё равно не обернулась.

Антон догнал меня в подъезде, мы поднялись на третий этаж в молчании, а когда он протянул руку за ключами, я спорить не стала, отдала ему связку. Он отпер замки, толкнул дверь и пропустил меня вперёд. От нашего молчания и неизвестности, я ощущала глухое раздражение. И, возможно, в надежде от него избавиться, я не стала спорить, когда Антон обнял меня в темноте прихожей, заставил развернуться, и меня поцеловал.

Я сразу закрыла глаза, полностью отдаваясь этому поцелую. Я хотела, хотела, мечтала, чтобы он меня поцеловал. Каждую минуту, что не видела его, когда он был вдали, каждую минуту, что находился рядом, злил меня и вынуждал с ним спорить, я мечтала о его поцелуе, чтобы забыть обо всём на свете хотя бы на минуту. Просто повиснуть у него на шее, прижаться к нему всем телом, позволить его губам и языку закрыть мой рот, лишить меня дыхания. И сейчас, в темноте и тишине, отмахнуться от собственных обид и принципов, весьма просто.

— Как же я скучал по своей девочке, — шепнул Антон мне между поцелуями. — Обожаю, когда ты молчишь и просто любишь меня.

— Я тебя не люблю, — всё же воспротивилась я, чувствуя, как его руки лезут под подол моей юбки. Это уже выходило за рамки поцелуя, даже долгожданного, поэтому я постаралась отодвинуться, и пока не вспыхнул свет, поторопилась вытереть губы после жадного поцелуя.

Свет вспыхнул, и я отвернулась.

— Совсем не любишь? — спросил Антон, протягивая ко мне руку.

Я увернулась и прошла на кухню. Антон последовал за мной.

— А за что тебя любить? Ты без конца устраиваешь мне сцены, кричишь и стучишь кулаками.

— Была бы ты примерной женой, я бы всего этого не делал.

— Я не знаю, что ты имеешь в виду, говоря: примерная жена.

Антон за моей спиной показательно вздохнул.