Поднимаюсь и смотрю на Руслана сверху вниз, мечтая забыть всё, что сегодня произошло, как страшный сон.
– Спасибо за возможность. Всего хорошего!
– И вам, – он смотрит на мою обтянутую «топиком» грудь и, поперхнувшись, выдавливает. – Всего хорошего.
«Да, я помню, как тебе противно видеть мои мячики восьмого размера!» – хочется выкрикнуть, но растягиваю губы в милой улыбке.
Качок, резко отпрянув, вжимается в спинку кресла. Похоже, с милотой я переборщила, с расстройства выдала убойную дозу и зверский оскал, но ничего уже изменить не могу.
К тому же понимаю Руслана и не удивлена его отказу.
Перенервничала на своём первом настоящем пробном массаже и наделала непростительных глупостей. Мало того, что клиенту полотенце с бёдер на лицо переложила, – О, ужас! Как вообще додумалась сделать это? – так ещё разлила дорогие масла.
Да, я надеялась, что Руслан отметит мои ловкие и сильные руки. Думала, что ему понравится массаж, и он простит мою неуклюжесть. Но не сбылось. И, раз уж в массажном кабинете упало всё, от банок косметических средств до моей репутации, но сейчас постараюсь хотя бы не уронить лица, ведь это последнее, что у меня осталось.
– Можно оставлю форму и полотенце? – Сжимаю сумочку, глядя в пол. Так не хочется признаваться в том, что ещё и платье порвала. Кажется, умру от стыда. – Постираю и верну.
– Оставьте на память, – он поднимается. – Вас проводить?
– Спасибо, я помню, где выход, – понимаю его намёк и спешу убраться с глаз долой.
Когда выхожу, мимо проходит молодая женщина с маленькой дочкой.
При виде меня ребёнок дёргает маму за рукав:
– Мам, мам, смотри, как красиво! Большое пушистое облачко!
Женщина косится на меня с раздражением, в глазах читаю «надо меньше жрать», и резко отвечает:
– Ничего ты не понимаешь!
Ёжусь, придерживая полотенце. Хоть до дома недалеко, но идти по улице в таком виде не отваживаюсь, поэтому вызываю такси.
Водитель смотрит на меня, как на Деда Мороза, неожиданно появившегося посреди лета. Сижу на заднем сидении и стараюсь не замечать его взгляда, полного задорного любопытства.
Приходится постоянно тянуть край «топика» вниз, чтобы не сверкать Настиным подарком.
Вспоминаю любимое выражение папы.
«Кого волнует мой прикид?»
Грустно улыбаюсь, но на душе становится чуточку легче, как происходит всегда, когда думаю о родителях. Мама была такой юморной! Она шутливо и с любовью называла нашу семью «Три весёлых толстяка», и одной этой фразой поднимала всем настроение.
