— Полежать тебе надо, а ты по лесу бегаешь! Хорошо, что свою защиту на тебя кинул, теперь всегда буду знать, где ты и что с тобой происходит!
ГЛАВА 71
Даю тебе ровно сутки
Камери
— И что? Так ничего мне и не скажешь? — мать сверлила взглядом, пытаясь узнать информацию.
Я вернулась в комнату буквально полчаса назад, как тут же активировалось переговорное зеркало. Она словно ждала меня, чтобы поиздеваться и добиться своего, но только нарушать обещание, данное самой себе, я не собиралась.
— Камери?! — рыкнула она, заставляя обратить на нее взор. — Ты испытываешь мое терпение!
Учащенно дышала, упорно сохраняя молчание, ведь то, что я узнала, могло вылиться в самую настоящую катастрофу. А я не хотела причинять вред Асирии. Эта девушка ни в чем не виновата. За столько лет мать могла бы отпустить свои обиды и жить спокойно, но, видимо, ее жажда мести слишком велика. Она душила ее с каждым днем все сильнее, превращая в самого настоящего монстра.
— Что ж, — вздохнула дракайна, принимая печальное выражение лица, словно ее волновала моя боль, которую она сама же и причиняла, — я давала тебе выбор…
Адская боль пронзила голову, заставляя вскрикнуть и осесть на пол. С силой сжимала зубы и учащенно дышала, зная, что еще немного и ее влияние отступит, но ненадолго, ведь мои пытки только начинались.
Матери нужна была информация и судя по тому, что я молчала, она сделала свои выводы, намереваясь идти до конца и вытянуть из меня то, что ей было неизвестно.
"
"— Да что с тобой такое?! — ядовито шипела она, усиливая давление через метку контроля, которая горела огнем. — Откуда это сопротивление?! Я — твоя мать, твоя семья! Ты должна быть верна мне! Только мне и никому более!
Сидя на полу и сжимая ладонями виски, замотала головой, чувствуя, как из носа что-то капает. Приложив усилия, разлепила веки, наблюдая капли крови, которые впитывались в мою форму академии.
«Не сдамся… Я не сдамся…»
— Дрянная девчонка! — рыкнула мать. — Я все равно узнаю, что ты от меня скрываешь! Говори!
Молила богов, чтобы они отправили меня в спасительное забытье, но оно не желало посещать. Перед глазами начало темнеть. Не могла даже ответить, испытывая самые настоящие муки ада.
«Может оно и к лучшему? — спрашивала себя, корчась на полу. — Я приношу только боль этому миру… От моих рук погибли дорогие мне люди.
