Зельеварка

Придет мне кто-нибудь на помощь? Лакей догадался отодвинуть стул вместе со мной. Я быстро встала, отошла в сторонку и обвела офицеров взглядом. Они стыдливо прячут глаза. Ничуть не лучше моих одногруппников, те тоже радовались, придумывая мне нелестные прозвища. Там верховодила Мэдлин, а тут, значит, блестящий аналитик и балагур Ревиц развлекал компанию вместе с мурой Ринц, прохаживаясь на мой счет? Вот пусть и спасает себя сам.

– Дорогой, я так устала, пойду отдыхать, – поцеловал мужа в щеку и вышла из столовой.

Глава 37. Портфель и папины секреты.

Утром я обнаружила, что дверь моей спальни заперта.

Что еще за шуточки? Я подергала дверь и с досадой высунулась в окно. Из нашей совмещенной спальни можно было выйти с террасы прямо на пляж, а тут гладкая стена и третий этаж. Чтоб им вечно заикаться, этим певунам и пустобрехам! Сначала выкурили меня из хозяйской спальни, теперь я лишена возможности искупаться в одиночестве.

Когда почти взбесилась и всерьез обдумывала порчу простынь на канат, чтоб спуститься, в дверь постучала горничная и внесла завтрак.

– Значит, дверь не заклинило! – воскликнула я с негодованием.

– Мури, генерал Блейз приказал всем сидеть по комнатам, пока идут допросы, – сервируя столик у окна, сообщила служанка.

– Вот же некстати… может, генерал меня отпустит? Я уже наотдыхалась!

– Я передам. Приятного аппетита, мури.

Я вздохнула. Хорошенький отдых! Но хотя бы голодом не морят.

Сразу после завтрака заявился Блумер. Он, оказывается, из внутренней безопасности и проводить расследование – его прямая обязанность.

Это он вывел на чистую воду прежнюю супругу и лживого доктора. Помучив меня полчаса дурацкими вопросами, он выяснил, что живой генерал мне гораздо полезнее, чем мертвый, и стать вдовой в ближайшее время я не планировала. Кажется, он огорчился."

"Впрочем, вел он себя вполне профессионально, намного приятнее, чем следователи, которые расследовали взрыв нашего дома и гибель папы. Последним вопросом он спросил, кто мой любовник, я честно ответила «никто».

Нельзя же один раз считать за что-то серьезное? Сердце сразу заныло, не согласное с такой позицией, но я его приструнила. Ишь, расчувствовалось! Начну сейчас томно вздыхать, и Блумер решит, что я по наущению любовника хотела отравить генерала. Из-за любви травят ничуть не меньше, чем от ненависти. Обычно семейные дела крайне примитивны, детективы я читала.

Блумер откланялся, меня снова заперли. Правда, принесли две книжки и журнал.