Землянка в межмировой Академии (СИ)

Судя по тому, что он был в обычных домашних штанах и футболке, и тому, что постель была разобрана, Мати собирался ложиться спать. А может, уже и спал.

— Ты услышал драку? — я стучала зубами, пока спрашивала. Парень укладывает меня на свою постель, укутывая одеялом и нажимая какие-то кнопочки на табло в своей комнате.

— Нет, здесь очень хорошая шумоизоляция. Меня позвал твой робот, — бурчит себе под нос парень.

Настроив температуру в комнате, Мати вдруг снял с себя футболку и штаны и лег рядом со мной, забравшись под одеяло.

Я напряглась, словно струна, ожидая каких-то поползновений с его стороны, но он лишь прижал мое голое тело к себе.

— Спи. Завтра рано вставать, — снова буркнул мужчина и закрыл глаза. Я немного удивленно посмотрела на него, но не стала возражать. Все-таки он меня спас и сейчас пытается согреть. Я была уверена, что не усну до утра, так как не привыкла спать с кем-то. Тем более когда меня так интенсивно обнимают. Но, несмотря на мои опасения, я согрелась спустя какое-то время и практически сразу же и уснула.

Я проснулась. Мне было так уютно и хорошо в крепких объятиях. И это меня удивило. Я любила спать в позе звезды. Всегда мне все мешало, а сейчас я прижималась к парню, которого знала без году неделю. Да какую неделю? День!

Мати потерся о мою макушку щекой, и это было так мило, что мое сердце дрогнуло. Да, я хотела сказать спасибо за этот спокойный сон в уютных объятиях, за вчерашнее спасение. И мне плевать, что он назвал меня самкой, как и другие.

Он явно вкладывал в это слово другой смысл. Не тот, обидно-унизительный, что имели в виду те студенты-бакайцы или эти хармиты. Я сама вывернулась в его руках и, руководствуясь каким-то непонятным порывом, поцеловала парня. Сперва он, сонный, не понимал, что происходит, но как только до конца проснулся, перехватил инициативу.

— Ты уверена? — мужчина отстранился и посмотрел внимательно на меня. — Я не тот, чье покровительство будет тебе полезно, — добавил Мати.

— Да пошел ты! — я хотела стукнуть его от досады и злости.

Он воспринял мою ласку как плату за заступничество. В общем, стойкое чувство продажности засело внутри.

— Прости, прости, — видимо, Мати понял, что не то ляпнул и не в то время, и снова накрыл мой рот своими губами, не давая возможности продолжить негодовать. Я хотела возмутиться, ругаться. Но страсть, которую столько времени я заталкивала куда-то далеко внутрь себя, возмутилась и отключила голову.