Интересно, отменит ли она его визит в знак траура (ведь он, как всегда, позвонит перед выходом с работы)? Спросить напрямую в сложившихся обстоятельствах мне показалось неуместным, но мысль почему-то засела в голове, и никак не хотела раствориться, забыться или иным образом куда-нибудь исчезнуть. Защитная реакция, – решила я. – Чтобы не думать о смерти. Дашкины отношения с Виктором Николаевичем, это, как ни крути, – «Всюду жизнь» ( картина Ярошенко Н.А., одного из любимых мною передвижников).
– А теперь что же? Милицию вызывать? – спросила между тем Дашка.
Я вздрогнула от неожиданности.
– Почему милицию? Фрося же, слава богу, своей смертью умерла. Наверное, надо вызвать «скорую помощь» или еще кого-то, чтобы зафиксировали смерть. А где, кстати, Зина?
– Она с утра в какую-то контору за справкой пошла, да так и нету. Машке с Русланой я велела тихо в своих комнатах сидеть, а Кирилла за Кирой в садик послала, раз Зины-то нету. Скоро должны уже подойти… Наталья к заказчице уехала. А так мы с Семеном… Да, еще нам Ксения помогала, пока… пока все не кончилось.
Сейчас-то она к сынишке ушла…
– Ксения? – изумилась я. – А как же она… Вы познакомились? И вы, Даша…"
"Неужели Ксения рассказала Даше о Любочке? Зачем? И как же Дашка это приняла?… Или нет, скорее, все было не так. Ксения в окно увидела Дашу днем на кухне, пришла поговорить, застала Фросино умирание в самом разгаре и, естественно, позабыла обо всем, включилась, как женщина и просто как человек, в неотложные хлопоты…
– Да, представляете, оказалось, что она мою жизнь не хуже знает, чем я – ее.
Вот чудно… А познакомились – только теперь… Анджа! Я же вам самое главное не сказала! – Дашка вскочила, прижала ладони к опухшим, покрасневшим щекам и отошла к окну.
– Того не легче, – вздохнула я. – Ну и что же у нас теперь самое главное?
– Я же вас почему разыскивать-то решилась? Телефон консультации по 09 узнавала и все такое. Потому что Фрося просила очень. Беспокоилась. Вынь ей Анджу да положь. Я бы и не стала, может, так Семен мне велел.
Видишь, говорит, взаправду ей надо, не попусту. Когда я ей сказала, что вас вызвала, она, вроде, уже и не узнавала никого. Все как будто с тем Лёвой разговаривала, винила его за что-то. И себя тоже винила. Потом молчала долго. И вдруг перед самым концом открыла глаза, как будто бы в здравой памяти, посмотрела и говорит: «Дашенька, скажи Андже: Полина все знает». А дальше еще что-то было, но мы уж не сумели разобрать.
