Почти до самого конца я не знала, кто убийца, а в процессе чтения с удовлетворением отметила наличие в романе всех необходимых составляющих нормального современного детектива: напропалую кидающие друг друга бизнесмены, дорогие проститутки и их тяжелая судьба, больные СПИДом, доблестный сыщик, подробное (относительно всего остального) описание атрибутов «богатой» жизни, чистая девочка из провинции… В общем, все как положено. Потом я села к компьютеру, включила его, и в свой любимый файл под названием «Велик и могуч русский языка» занесла выходные данные книги и две запомнившиеся мне фразы из прочитанного: «Котенок подхватил глисты» и «А в том, что это было именно убийство, натренированный детектив Пряжников определил безошибочно».
Никакого недоброжелательства к автору, а уж тем более негодования я не испытывала. Конечно, с одной стороны, правильно сочетать между собой слова и части предложения должен уметь уже выпускник 9 класса общеобразовательной школы, а автор все-таки окончила факультет журналистики (я перевернула книжку и ознакомилась с ее краткой биографией).
Но, с другой стороны, кто не ошибается?
Поздно вечером позвонила Светка.
– Из-за чего сыр-сбор? – спросила она. – Ленка опять петь хочет? Ирка поднакопила духовных прозрений? Будет уговаривать нас креститься, открывать чакры или пить мочу? Или это ты во что-то ввязалась?
– Я ввязалась, – коротко подтвердила я.
– Отлично, превосходно, замечательно, – прокомментировала Светка. – Трупы есть?
– Да, один.
– Тогда, может, лучше посиделки мужей? – став серьезной, спросила Светка.
– Мудрость Израэля, опыт Сергея, креативность Романа, связи Леонида…
– Спасибо, пока не надо, – поблагодарила я и, не удержавшись, наябедничала. – Ленка сказала, что ты собираешься с Леонидом разводиться.
– Врет, – ответила Светка. – Или завидует. Мы просто ругаемся. Он хочет ребенка.
– Черт! Черт! Черт! – выругалась я. – Или… он согласен усыновить?
– Нет, он имеет в виду экстракорпоральное оплодотворение. И не у нас, а где-то в Германии.
– Но… может быть…
– Анджа! Мне, как и тебе, пятый десяток, ты помнишь? И ты-то, между прочим, не бесплодна, чему Антонина прекрасное доказательство. Не хочешь ли теперь родить?
– У меня нет четырех мужей.
– Можно подумать, именно это тебя останавливает.
– Тебе будет трудно поверить, но и это тоже.
– Анджа, если бы ты хоть вот на столечко захотела, мужики вокруг тебя в стаи собирались бы и между собой грызлись. Даже сейчас.
