Настроение было хорошее, Немцов объявил сутки отдыха личному составу, дав бойцам возможность поесть местного мяса и попить местного бурбона, предупредив, правда, чтобы в дрова не вздумали напиваться. Сам он собирался в это время расторговаться трофеями. Трофеев было много – редко так случалось. Тащить с собой весь этот лишний транспорт смысла не было, колонна излишне растягивалась, личный состав отвлекался от основных обязанностей. Да и сваленное в кучу в одном из «Ивеко» оружие тоже никому не было нужно на русской территории, как не соответствующее стандартам.
Городок напомнил мне декорации к вестернам – таким, какие снимал небезызвестный Сержио Леоне и в которых сделал звездой Клинта Иствуда. Такие же каркасные дома, обшитые досками внахлест, такие же вывески, такие же пыльные улицы, на которых, по всем канонам жанра, должны были сходиться отрицательный герой в черном и положительный в грязном, держа отставленные ладони возле револьверов в кобурах. Ну и музыка Морриконе, само собой, куда же без нее?
Картину немного нарушала самая настоящая промзона, где было несколько огороженных и отделенных друг от друга стоянок, вдоль ряда которых тянулась широкая пыльная улица.
В конце улицы приткнулся защитного цвета «матт» с брезентовым верхом, в котором сидели два вооруженных мужика, бдящих за сохранностью груза и транспорта. Рядом расположились большая заправка, боксы ремонтных мастерских и стоянка с надписью «Car and Truck Sale. New and Preused»31, забитая машинами. Да, городок Аламо явно существовал при Дороге.
Из какого-то переулка между заборами на квадроцикле вырулил мужик в стетсоне и клетчатой рубашке, сделал знак следовать за ним – и провел колонну в отдельный загон. Грузовики и броня, ревя моторами и подгоняемые матюгами начальства, распределились по размеченным местам. Затем стало удивительно тихо – только было слышно, как пощелкивают, остывая, корпуса двигателей и отчаянно сверчат какие-то насекомые в траве, выросшей вдоль бетонных стен.
Я тоже остановился впритык к забору, заглушил хорошо потрудившийся дизель, прихватил АКМ из кабины и вышел, с облегчением и наслаждением потянувшись до хруста в суставах.
Ко мне подошел Владимирский.
– Автомат можешь в машине оставить: здесь никогда ничего не воруют, – сказал он. – И все равно мы еще свой пост выставляем на территории. Даже разгрузку можешь бросить, только пистолет оставь. Он тут не нужен ни разу, но без него ходить неприлично – лучше уж с голой задницей.
