Был даже испанского вида господин с зачесанными назад набриолиненными волосами и эспаньолкой, одетый в роскошный кремовый летний костюм, белую сорочку и яркий шелковый галстук. Выглядел на этой пыльной площади он как петух на навозной куче и явно этим гордился. Время от времени он начинал метаться между несколькими машинами с аббревиатурой UL на бортах, что-то кричал суетящимся там темноволосым людям, экспансивно размахивал руками. До меня доносились лишь слова: «Venga! Venga!»21 В стороне, слева от ворот, выстроилось пять «Уралов».
Возле них стояли несколько военных в камуфляже необычного рисунка. На задних бортах и дверях грузовиков, камуфлированных желтыми и зелеными пятнами, виднелись крупные белые буквы «РА» и «RA». Я подошел ближе, прислушался. Знакомые нецензурные словосочетания укрепили меня в мысли, что это – свои.
Подошел ближе, глянул. У одного из вояк, в патрульном кепи, были капитанские погоны, а у второго, в черном берете и в тельняшке с черными полосами, выглядывавшей из выреза, – погоны прапорщика.
Остальные по званию были не старше ефрейтора. Подошел к старшему по званию, судорожно листавшему какие-то накладные в папке, дождался, когда он поднимет глаза от бумаг.
– Здравия желаю, товарищ капитан, – объявил я. – Ищу попутный конвой.
– Попутным только ветер в задницу бывает, – мрачно посмотрел на меня капитан. – Куда надо?
– Хотелось бы в ППД.
– Значит – по адресу, – кивнул он. – Выход через два дня, время уточним позже. Транспорт есть или балластом?
– Транспорт есть, могу даже подсадить кого-нибудь.
– Что за транспорт? Дорогу выдержит? – спросил он недоверчиво. – А то тут со всяким новички попадаются.
– «Крузак» семьдесят пятый – хоть в кругосветку на нем.
Сразу расколол, что я новичок. Говорил же, что это должно быть на морде написано.
– Оружие есть? Стрелять умеешь? – последовал следующий вопрос.
– С этим все в порядке, – усмехнулся я. – Только стрелять и умею толком.
– Служил? – заинтересовался капитан.
– Давно, с восемьдесят четвертого по восемьдесят восьмой.
Но форму не терял, стреляю всю жизнь. Скорее даже форму набрал.
– Где именно служил? – уточнил он.
– Начинал в Таманской мотострелковой, а закончил в сто третьей воздушно-десантной. Как так получилось, лучше не спрашивай, – заранее пресек я все возможные вопросы.
– Не буду, – кивнул он. – А чего так долго служил? Или, наоборот, мало?
– Срочником начал, закончил прапором. Два плюс два, комиссовался.
