Поэтому подметались и пэпээсники, и вообще не пойми кто, из частных ЧОПов публика, да и просто левота.
– Специально набирали, что ли? – спросил я.
– Можно и специально, если знать где, – усмехнулся Немцов. – Тутошний представитель коршуновский, Силаев, по слухам, сюда прямо с ментовской зоны прибыл, ему еще мотать лет десять оставалось. Наверное, не за то, что пьяных в вытрезвяке обирал, на такой срок туда влетел. Подполковником там был, а тут полковником стал. И вообще говорят, что иркутская и нижнетагильская ментовские зоны сильно поуменьшились численностью, зато тут таких прибавилось.
В общем, тот еще воинский контингент получился. Просил их грузовики до кучи в колонну взять сам Силаев, а я ему ни на грош не верю. На нем пробы ставить некуда, хоть ряшку наел – в три дня не уделаешь."
"– Погоди, погоди… – прервал я его. – А как он выглядит, Силаев этот? Мордатый, нос красный, глазки маленькие, здоровенный, с брюхом, в ментовском «камке» ходит?
– Ну да, откуда знаешь? – удивился Немцов.
– Видел дважды. Раз в представительстве, а второй раз – в ресторане в мотеле.
И сидел он там с нохчой, а тот ему, судя по всему, платил за что-то.
– Ни фига себе… – впервые вмешался в разговор молчавший до того Владимирский. – Точно чех с ним был?
– Сто пудов.
В этом я ошибиться не могу. Не знаю как, а всегда легко национальность определяю. И не только чеченца от, скажем, даргинца отличу, а даже корейца от японца и китайца. Как получается – сам не понимаю. По совокупности признаков.
– Да-а… – протянул Немцов.
– Что-то с конвоем этим у нас все как в сказке – чем дальше, тем ну его на хрен… И курвовоз этот кстати…
– Слушай, что за курвовоз такой? – не выдержал я. – Звучит очень красиво, но ни фига не понял.
– Это еще одна песня про родину, – сказал он после очередного глотка. – Сейчас вот пивка еще попьем – и пойдем в ней последний куплет допевать. Увертюра к этой опере такая: получался тут поначалу демографический перевес в сторону мужского контингента. Мужики более склонны лучшей доли искать на стороне.
А с женщинами сложнее – домовиты, оседлы. Ехали и женщины, конечно, но гораздо меньше. И вербовщики что повадились делать – проституток прямо с улиц сюда закидывать, добровольно-принудительно. Наловят, всем медосмотр, и какие здоровые – пинком сюда, мешок с вещами на первое время вручат и тысячу экю. Подают под соусом: «Каждый имеет право на второй шанс». Ну, может, что и есть в этом благородное, вдаваться не буду.
– Нормально… – восхитился я простотой решения.
