Земля необходимых

Вы обязаны заставить этого хама выплатить мне компенсацию за то, что он вел свой вонючий трактор по этой дороге!

– Что?!! Я быдло?! Да я тебя, гламурная морда!– тракторист кинулся было на мажорчика, но был перехвачен солдатами и оттащен в сторону.

А лейтенант прищурился, повернулся к держащему тракториста солдату и приказал:

– Митрохин, ну ка, дай мне демократизатор!

Солдат вытащил из петли на поясе и протянул ему резиновую дубинку.

Я снял с держателя АКСМ и передернул затвор. Если лейтеха попробует ударить этого мужика, вмешаюсь.

Лейтеха еще раз согнул дубинку перед носом у тракториста, подмигнул ему и с разворота врезал вдоль спины мажору, потом еще, сбивая визжащую тушку наземь, и еще. С удовлетворением посмотрел на дело рук своих, приподнял его за шиворот и сказал:"

"– Слушай, ты, му..,хм,– тут он поглядел на вышедших из машин женщин из нашей колонны.– Чудило визгливое. Еще раз попробуешь не соблюсти правила дорожного движения – пешком всю жизнь ходить будешь, тележку с навозом толкая, понял? А не дай Бог, кого покалечишь своим «мерином», считай себя покойником, ясно?

Лейтенант отошел от рыдающего на земле мажора, размазывающего по лицу красную грязь.

– Его отцу пришлют счет от Коршунова за поврежденную тележку. Забирай его, и проваливайте, ясно?– после чего лейтеха подошел к трактористу, осмотрел с ним повреждения, заснял все на цифровую камеру.

Тем временем лейтенант подошел к нам, козырнул и представился:

– Лейтенант Внутренних войск Воробьев. Прошу вас извинить за эту сцену, но таких недоделков только так и можно выучить жить в этом мире по нашим правилам. Они не хотят служить, не хотят уважать других людей и не понимают, почему им нельзя творить что хотят, как в Старом Свете.

А у нас в протекторате сотня тысяч населения, из них половина крестьяне и рыбаки. И у этих крестьян и рыбаков на руках больше сорока тысяч единиц пусть устаревшего, но вполне огнестрельного оружия. И мы не имеем права допустить крестьянских бунтов.

Ну, и кроме того, мы самая большая акула в наших водах и землях и не позволим никому обижать наших людей,– после чего он повернулся ко мне.