Онлайн-библиотека книг
– Что он хочет?
Арчеладзе медленно и неуклюже встал, припрыгал к бочке и повернул медный кран. Вытекла тоненькая, черная струйка, потом еще капнуло несколько раз, после чего из бочки дохнул скопившийся газ – разнеслась вонь прокисшего вина.
– Шабаш, – заключил полковник.
– Что он тебе говорил? – все приставал пехотинец.
– Что?.. А через три часа расстреляют в лесу.
– Тебя расстреляют?.. Но они же любят русских!
– Русских-то они любят, – не сразу проговорил Арчеладзе. – Но ненавидят предателей… Эх, весело веселье, тяжело похмелье! А здорово мы вчера погуляли?
– За что тебе грозит расстрел?
– А ни за что.
Джейсон замолчал и сел рядом. Глаза его бесцельно бегали по стенам – о чем-то лихорадочно думал.
– Знаешь, а я первый раз оказался… в неволе! – вдруг вспомнил полковник. – Хотя нет, было, только не у своих… А тебе приходилось сидеть за решеткой?
– Мне?.
– А я раз попал, но всего на час, так что и не почувствовал ничего. У меня кончились патроны. Тогда я сдался сомосовцам, а они обрадовались, что схватили русского инструктора, повели в свой лагерь.
– Кому ты сдался? – словно проснувшись, переспросил Джейсон.
– Сомосовским головорезам. Это было в Никарагуа… Вели двое, один сзади, другой – спереди. А у меня спецобувь была. В подошвах и каблуках только мини-вертолета не хватало.
– Ты был в Никарагуа?
– Да пришлось…
– Ты наемник?
– Ну, тогда, можно сказать, был наемник.
– Слушай, а я тоже был в Никарагуа, – бесцветно вымолвил пехотинец. – Сразу после школы, еще лейтенантом. И вылавливал сандинистских головорезов. Проводили спецоперации в джунглях.
– Видишь, там не встретились, а здесь… И оба – в винном погребе. Самое обидное, что бочка пустая!
– Это я виноват.
– Да ладно тебе!.. Главное, из погреба выйти, а дальше, может, выкручусь. Они же не знают, кто я.
– А кто ты? Мы с тобой столько времени вместе, а я до сих пор так и не знаю, кто ты на самом деле.
Арчеладзе усмехнулся, стиснул зубы, сжал губы, но не смог удержать смеха. И захохотал во весь голос, медленно оседая на пол. Катился в одну сторону, в другую, заходился в смехе, как ребенок в плаче.
