Земля Сияющей Власти

Это могло означать, что Великая тройка по собственной инициативе приняла «Валькирию» – фирму Интернационала – под свою «крышу». Триумвират очень хотел быть нужным «новому мировому порядку», поскольку тем, кто имел с ним связь, и будет принадлежать власть в России.

И Арчеладзе своим объявлением в рекламной газете невольно способствовал этому.

Следовало полностью менять тактику войны. Либо отказываться от нее вообще. Полковник распорядился продолжать вести наблюдение за Каузерлингом и, не предпринимая больше никаких действий, лечь на дно в «Душегрейке»: такое название база получила из-за того, что в подземельях всегда было прохладно и приходилось зимой и летом носить меховую безрукавку.

Сам же Арчеладзе вышел в город через станцию метро и на городском транспорте поехал к Капитолине, с которой не виделся две последние недели…

В ту памятную ночь, когда Капитолина сбежала с конспиративной квартиры, куда ее определил бывший муж – «папа», Арчеладзе сам встретил ее на подходе к дому и отвез к кинотеатру «Россия», как условились по телефону от имени женщины с вишневыми глазами – Надежды Петровны Грушенковой.

От кинотеатра он еще раз позвонил, и ему назвали новое место встречи, на Малой Грузинской. Полковник ожидал, что адресов будет еще несколько: таким образом загадочные «люди из будущего» проверяли его лично и отслеживали, нет ли «хвоста». И надо сказать, использовали методику вполне обыкновенную и устаревшую. Однако на этом все и закончилось, и сама передача Капитолины произошла как-то примитивно: на Малой Грузинской к машине Арчеладзе подошла старушка – эдакий «божий одуванчик» с кошелкой в руке, легонько постучала в стекло:

– От Надежды Петровны ты звонил?

Полковник не ожидал, что все будет так просто, к тому же вспомнил, что не сообщил по телефону ни марку, ни номер машины. И вообще никаких примет!

– Я звонил, – признался он, ощущая непривычное оцепенение.

Старушка открыла дверцу, взяла за руку Капитолину и медленно удалилась за угол дома.

Несколько мгновений Арчеладзе сидел в полной растерянности и, опомнившись, побежал к дому, за которым только что скрылись женщины: хотелось сказать какие-то слова, может, попрощаться на всякий случай. Но Капитолина и этот «божий одуванчик» будто испарились! Войти в дом не могли – подъезды с другой стороны, – свернуть в сторону или спрятаться абсолютно негде.