— Ищешь следы той дряни, которой меня накачал, друг? — в тон ему произнесла я, стараясь, чтобы голос не дрожал. И плюнула ему под ноги.
Парень не спорил, видимо, знал, что виноват, если он вообще был способен на это чувство.
— Идём, — он, на мою удачу, подошёл ближе, — тебя хотят видеть.
Больше я не стала выжидать. Со всей силы заехала ему по носу правой рукой. Хруст кости, кровь на одежде, мой наручник доделал то, что не смог кулак, я использовала его как кастет, и железо усилило удар, разбивая в кровь лицо бывшего друга.
От неожиданности он не сразу среагировал, чем я снова воспользовалась и нанесла ему удар ногой в низ живота. Ларс вскрикнул и согнулся пополам, корчась от боли. О, да! Я вложила всю свою ненависть в этот удар.
И пока он не опомнился, начала бить его по печени и лёгким, не сдерживая себя."
"Не знаю, чем бы всё закончилось, но меня вдруг кто-то оттащил от похитителя, резко отбросив в сторону. Я отлетела и, не удержавшись на ногах, упала, больно ударившись о стену.
Глубоко и часто дыша, я вытерла с лица чужую кровь и крикнула:
— Ты ничтожество! Ты воспользовался моей дружбой. Ты хуже, чем кто-либо в этой вселенной!
Снаружи я храбрилась, но внутри всё ныло и ревело от горечи предательства. Он был одним из немногих, кому я доверяла, с кем могла быть собой и вести себя так, как привыкла на Земле. Да и что уж скрывать, за всё время, проведённое в Вышке, я и правда стала считать его настоящим другом, а не просто кадетом, с которым учусь в одном заведении.
— А ну тихо! — рявкнул мужчина, который и оттащил меня от Ларса. В руках у него был настоящий бластер, которым он целился в меня: — Встала! Руки перед собой! — и луч бластера прожёг стену слева от меня.
— Спокойно, дяденька, — сказала я, встала и выставила руки.
— Теперь развернулась к стене лицом! Быстро! Руки за спину! — рявкнул он, и ещё один луч удар мне под ноги.
— Надень ей наручники, — приказал он Ларсу, который уже встал и даже мог двигаться, но я с удовлетворением смотрела в его разбитое лицо и начавший опухать глаз.
Ларс подошёл ко мне и вновь защёлкнул наручники на запястьях.
— Моя бы воля, отметелил тебе здесь же, кукла, — сквозь зубы процедил незнакомый мужчина.
— Не говори гоп, пока не перепрыгнешь! — улыбнулась я, хотя внутри всё дрожало от адреналина. В меня ещё никогда не стреляли, и я надеялась, что это был первый и последний раз.
— Что? — как-то по-глупому вытянулось его лицо от простой земной присказки.
