Слева и справа зияла пропасть, перекрытия были разобраны, и некуда отступать, если придётся.
Выглядывая из-за очередного пролёта, чтобы не угодить под выстрел, Хабаров увидел над собой распластавшуюся гигантскую летучую мышь, которая готова была вцепиться ему в голову. Он отшатнулся, потерял равновесие и чуть не полетел вниз.
Мышь спикировала на ступени, оказалось, что это чёрная кожаная крутка.
Значит, оружия нет. Выстрелить проще и эффективней, чем бросаться куртками!
Хабаров подпрыгнул, уцепился за трухлявую деревянную балку, покачался над бездной, подтянулся и перемахнул на следующий пролёт.
Тут лестница заканчивалась. Площадка последнего этажа была не разобрана, здесь торчала заляпанная краской стремянка, приставленная к лазу на крышу. Хабаров увидел над головой ноги в мотоциклетных ботинках. Человек с силой толкнул стремянку, она упала, и шаги загрохотали сверху по крыше.
…Твою мать!..
Он поставил стремянку, выбрался на крышу и зажмурился — здесь оказалось слишком много света.
И оглянулся.
Следом за ним выбралась Джахан.
— Где он?
Зелёная крыша, нагретая солнцем, была с перекатом, и на этой стороне никого.
— Ушёл?
Внизу по-прежнему грохотало, старинный дом чуть заметно подрагивал.
— Ты с той стороны, я с этой. Оружия у него нет.
Крыша была неровная, латаная, во вздутиях и проплешинах ржавчины. Возле слухового окна торчали какие-то палки, по всей видимости, остов разрушенной голубятни. Ставня болталась на одном гвозде, поскрипывала от ветра.
…Нет никакого ветра!.. Здесь, на крыше, полное затишье и марево, как бывает летом в самую жару.
На корточках Джахан подобралась к самому оконцу, и когда человек выпрыгнул на неё, она была готова. Она ударила его ногами, он вцепился ей в горло и в правую руку, они покатились, и только игрушечный барьер, ограждавший водосток, удержал их от падения.
Парень хрипел и наваливался на неё, краем глаза она видела сверкающую пустоту, а в ушах у неё звенело от боли и нехватки воздуха, он теснил её и сбросил бы, но тут что-то отшвырнуло его наверх в сторону слухового окна, он распластался на зелёном железе и замер.
Хабаров взял Джахан за руку и потянул.
Она с трудом села. Дышать было тяжело.
— Кто это?
Хабаров присел рядом с ней.
— Певец. Из Дашкиного «Тамбов-Паласа». Я видел его в холле, когда мы в первый раз собирались вместе.
— Певе-ец, — протянула Джахан уважительно.
