— Там пятно было, — озабоченно говорила женщина, — на самом видном месте. Я в прошлый раз не заметила. Когда Наташа его посадила! Пришлось быстренько застирать. Но уже всё, всё, бегу!..
— Зачем такая прорва одежды? — спросил Макс. — Для кого?!
Худенькая женщина улыбнулась. Улыбка у неё была дивная."
"— Для ведущих, конечно. Да вы не удивляйтесь, тут, считай, склад. С шестидесятых годов одежда хранится. Мне говорят, чтоб выбросила, а как я могу?.. Жалко. Там у меня костюмы, в них детки встречали Гагарина, когда он в Тамбов приезжал.
Телевидение снимало, специально для съёмки костюмы пошили, они все целы. Как же выбросить?
Елизавета придержала дверь, чтобы Лена с летящим и воздушным в руках смогла выйти, и сказала Максу:
— Теперь в студию! Или вам к директору нужно? Вы же, наверное, к нему пришли? Это на втором этаже, только я вас проводить не могу, у меня там гость наедине с коньяком. Гиблое дело!
— Я пришел пригласить вас на свидание, — сказал Макс.
— Сегодня вечером, после вашей съёмки. Мы даже сможем выпить коньяку.
Елизавета страшно удивилась.
— Меня? — переспросила она недоверчиво. — На свидание?
Макс вдруг рассердился.
— Вы мне понравились, и я приглашаю вас на свидание. Что тут особенного? Или у вас дети и внуки?
— Нет, нет, ничего особенного, — торопливо произнесла Елизавета, словно оправдываясь. — Я с удовольствием, конечно. Я всегда пью коньяк по вечерам после съёмок с… малознакомыми мужчинами!..
…Если окажется, что она мой враг, подумал Макс Шейнерман отчётливо, я застрелюсь.
— Тогда давайте за мной, я вас там где-нибудь посажу, ладно? У нас гостевого редактора нет, я совмещаю, чтоб денег было больше, мне придётся к гостю уйти.
— Ничего, я подожду.
Тут она решила его предупредить:
— Это всё может затянуться.
— У меня полно времени.
…Всё ему нравилось, всё приводило в хорошее настроение, обычно ему не свойственное. В тебе, мальчик, некогда говорили тёти Фуфа и Марочка, сосредоточена вся скорбь еврейского народа! Мальчик всегда был серьёзен и жизнь воспринимал всерьёз — как трагедию.
Веселился он редко и словно с оглядкой — на прошлые и будущие беды.
На Тамбовском телевидении он веселился от души, и Елизавета Хвостова полностью соответствовала его веселью. Утром она была одета как-то по-другому, а теперь на ней были плотная белая маечка с длинными рукавами и широченные шёлковые штаны на помочах.
