Даша открыла глаза и некоторое время смотрела прямо в наклонившееся к ней покрасневшее лицо.
— Пусти, я встану, — сказала она, когда лицо дрогнуло и подалось вверх.
Она села — довольно осторожно, потому что не очень понимала, что у неё с головой, — и спустила ноги с дивана. В голове сразу набух болезненный шар, в глазах потемнело, и стало больно локоть, на который она упала.
…Придётся теперь мыкаться с этим локтем! Эскулапы поволокут на всякие прогревания, электрофорезы и массажи. В карте запишут — повторная травма, и на медкомиссиях будут цепляться.
Даша всего этого терпеть не могла!..
— Ты резких движений не делай, снайпер, — сквозь боль в голове и шум в ушах до неё донёсся голос. — Ты теперь на моей территории, сиди спокойно.
— Я спокойна, — сказала Даша и потрогала собственную голову со всех сторон.
На первый взгляд ничего особенного. На виске, кажется, просто ссадина, царапина на щеке, довольно глубокая. В зеркало бы посмотреть, как бы шрам не остался! Даша терпеть не могла, когда наносили ущерб её красоте!.
— Говорю сразу, тут кругом мои бойцы, дом оцеплен, и по периметру люди расставлены. Дёрнешься, пристрелю, как собаку!
— Боже, какие выражения, — пробормотала Даша. — А сортир где? Или там тоже бойцы и оцепление?"
"Паша-Суета крепко взял её за волосы, оттянул голову назад — Даша охнула и сморщилась — и выговорил ей в лицо:
— Веди себя потише, поняла? В сортир провожу, а потом в наручниках будешь сидеть.
И вывел её в коридор. Дом Даша узнала — именно сюда она привезла раненого авторитета не далее, как двадцать четыре часа назад.
Привезла, затащила на крыльцо и сдала с рук на руки подельникам!
— Зря я тебе жизнь спасла, — пожалела Даша. — Лежал бы сейчас в морге тихо-мирно, никаких забот.
Паша ткнул её в спину, довольно ощутимо. Он двигался и дышал нормально, свободно, и не похоже было, что в него стреляли. Как видно, Джахан не зря старалась.
— Как ты себя чувствуешь, Паш? — заботливым тоном спросила Даша у самой двери в туалет. — Ничего не беспокоит? Повязку менял?
Толкнуть себя ещё раз она не дала.
Голова была тяжёлой и мутной, локоть, зараза, болел так, что глаза лезли на лоб, но рефлексы, выработанные за годы, никуда не делись.
Паша только замахнулся, чтобы пнуть её как следует, и тут же осознал себя въехавшим лбом в дверной косяк. Вокруг него плавали какие-то огненные круги и затухающие искры.
Паша помахал руками, разгоняя искры, схватился за ручку двери и с силой потянул.
— Чего ты ломишься? — изнутри спросила Даша.
