Разговаривать будем со всеми сразу на старом стадионе «Динамо» завтра в десять вечера. Если кто не придёт, я тебе на стадионе этом в рот гранату засуну, а чеку выдерну. Так и скажешь! Поняла?
— Поняла, — согласилась Даша со вздохом.
…Попадёт мне от Джо, эх, попадёт!.. Она меня и так выругала, когда я его на базу приволокла! Ещё разорялась — мы за тобой подчищаем, ты нам проблемы создаёшь! Вот и вышло, что она права, одни проблемы с этим Пашей! И возразить нечего, и оправдываться бесполезно.
Телефон гудел возле её уха, Паша держал его так, чтобы всё слышать.
— Лёха, — начала Даша плачущим голосом, когда ответил Хабаров. — Меня взяли в заложники и требуют выкуп. Я не знаю, сколько!
Паша слушал, вытянувшись в струнку, даже не дышал, кажется.
— Условия такие: завтра в десять вечера на заброшенном стадионе «Динамо».
— Главное, чтоб все! — сипло свистнул Паша.
— Главное условие, чтобы наши все были, — повторила Даша в трубку.
— Я понял, — сказал Хабаров равнодушно. — До завтра.
Паша нажал «отбой».
— Им чего, положить на тебя, что ли? — спросил он с подозрением.
— Слушай, — сказала Даша, — дай я сяду, а?.. Чего-то нехорошо мне. С мотоцикла я упала, по полу ты меня валял! Ещё стул сломал зачем-то…
— Не, а говорила, что мы, бандитьё, мол, все козлы! Твои шпионы лучше, что ли?! До завтра, и все дела!
— А чего ему про здоровье моё спрашивать? — Даша опустилась на продавленный диван. — Я попалась, теперь у всех проблемы на пустом месте.
— Да я тебя, может, прям щас и завалю, а остальных поодиночке на стадионе додавлю, и всем на это положить?"
"— Тяжёлая у нас с тобой жизнь, Паша, — вздохнула Даша и прикрыла глаза.
— Всем на нас положить.
— Я тебя на ночь к батарее пристегну, — пригрозил Паша. — Больно борзая!..
— До ночи, Паша, ещё нужно дожить.
Она потрогала разбитый нос и посмотрела на свою руку.
— А с чего ты взял, что мы шпионы, да ещё иностранные?
— А то у меня глаз нету! — возмутился Паша. — И винтовка у тебя в самокат заделана, и стреляешь ты, как в тире, и эти двое, которые меня штопали, тоже не простые!
— Ну? Из чего следует, что мы шпионы-то?
Паша посмотрел на неё.
Она сидела на диване, закрыв глаза. И — вот дерьмо какое! — с синяком на роже, с разбитым носом, с кровоподтёком на виске она была такой трогательной, и слабой, и нежной, и милой, что Паша моментально засопел носом и стал думать про неё всякие гадости, чтобы взъярить себя.
— На всякий пожарный ещё раз говорю тебе: в доме братва, на участке братва и за забором тоже.
