Оценки «отлично» проставлены во всех графах, и внизу, мелким шрифтом напечатано: «Спецкурсы — 12, из них «отлично» — 12».
Опять защипало в глазах и немного сбилось дыхание.
Копию его диплома Фуфа пристроила на стену, на самое почётное место, в дяди Мишином кабинете — где всё это время была копия его самого?..
Он отвернулся от диплома — так стыдно ему было! — отдёрнул штору и глянул вниз.
Деревья разрослись, и видно было плоховато, но он тем не менее увидел медведя! Тот был пыльный после лета, какой-то клокастый, словно не до конца перелинявший.
Медведь сидел посреди вольера и лениво чесал задней лапой ухо.
— Тётя Фуфа! — завопил Макс в совершенном восторге. — Смотрите! Тут медведь! Марочка!
Тётки вбежали одновременно, у них были перепуганные лица. Они подумали, что-то случилось.
— Медведь! — повторял Макс, коленями стоя на дяди Мишином кресле и выглядывая в окно. — Он на месте!
— Какой медведь?!
— Фуфа, ты забыла, он любил смотреть на медведя! Ну?! Ты что?
— У меня чуть сердце не разорвалось!
— Если у тебя разрывается сердце, прими нитроглицерин!.
.
Макс смотрел на медведя, улыбался от счастья, а тётки хлопотали вокруг него, и жизнь в этот миг была простой, понятной и прекрасной.
— Слезай оттуда, мальчик, ты ещё ничего не поел! Мара, ты заварила лапшу в бульон? Бог мой! Яйцо! Оно перекипит и станет резиновым! Мара, сними ковшик с огня!
Потом Макс сидел на кухне, огромной и очень неудобной — в ней было всего одно окно, всегда темновато и холодно. Кухонный стол оказался заставлен ещё какими-то блюдами, которые, по всей видимости, не смог вместить обеденный.
Блюда стояли в два этажа. Макс хлебал огненный бульон — яйцо светилось в прозрачной глубине бульона и ничуть не было резиновым, — а тётки смотрели на него. Марочка вытирала полотенцем и без того сверкающие фужеры, а Фуфа обмахивалась журналом.
— Почему ты ни разу не приехал?
— Марочка, мы договорились, что не станем его ругать!
— Не станем, Фуфа. Но почему?
Макс посмотрела на тёток.
— Я не мог, — сказал он глупую глупость.
— Марочка, он не мог.
— А мы? — горестно спросила Мара и на миг перестала вытирать фужеры. — Как же мы? Без тебя?
— Вы справились, — буркнул Макс, которому нечего было сказать и нечем оправдаться."
"— Мы уже почти умерли от старости и болезней.
— Марочка, ещё не до конца.
— Расскажи нам, как ты жил. Нет, мы видели тебя по телевизору…
— И ещё мы читали о тебе в специализированных изданиях, — подхватила Фуфа.
