— Я сама могу.
В доме у Милы было жарко и душно, как в бане, пахло зверобоем и баданом. Девчонка лежала в комнатухе за занавеской, веки синие, рот ввалился, губы словно в восковых плёнках. Брат Витька, тот самый, что ставил весной опыты по химии, перепуганно таращился из угла.
— Аллочка, — позвала Джахан, подтаскивая к кровати табуретку. — Посмотри на меня.
Девчонка медленно открыла бессмысленные глаза и сразу же закрыла.
Джахан посчитала пульс — судя по пульсу, температура была под сорок, — вдела в уши стетоскоп, откинула одеяло и приложила мембрану к худосочной, с цыплячьими рёбрами груди.
— Ну, чего с ней, а? — спросила Мила. — Аллочка, ты как?
— Не мешай мне, — приказала Джахан.
В лёгких было чисто, и она стала аккуратно и быстро щупать живот.
Девчонка застонала и открыла глаза.
— Так больно? Нажимаю, больно?
Девчонка с трудом кивнула.
— Давно заболело? Живот когда заболел?
— Аллочка, — заплакала Мила, — ты скажи тёте, скажи, не бойся.
Девчонка зашевелила губами, собираясь с силами.
Джахан наклонилась к ней.
— Давно болит, — расслышала она. — Не сильно, чуть-чуть. С тех пор как я калины объелась.
— Когда ты объелась?
— Да это они с подружками в лес бегали, — прорыдала Мила. — Ещё тепло было, стало быть, недели две с гаком.
Джахан всё щупала живот.
— Ма, — растерянным басом промычал из угла Витька. — Это чего с ней, а?..
— Не знаю, сына, видишь, заболела малая наша! И папки нету, в тайге папка!
В наступившей тишине было слышно, как тяжело и редко дышит девочка, как тикают часы, как за стеной капает из рукомойника вода.
— Ну чего? — не выдержала Мила и тронула Джахан за плечо. — Чего с ней?
— Аппендицит, — сказала лекарка.
— Это опасно, да? Помирает? Если помрёт она, я тогда вместе с ней помру!
— Тихо! — приказала Джахан.
…Нужно открывать амбулаторию, готовить операционную. Ждать нельзя, положение критическое. Жаль, рядом нет Макса Шейнермана. Он всегда ей ассистирует, а сейчас всё предстоит сделать одной.
— Ты скажи, не таи. — И Мила снова потрясла Джахан за плечо. — Помирает?
— Нет, — отрезала Джахан. — Но нужно торопиться. Запрягайте лошадь, закутайте ребёнка и подъезжайте к амбулатории. Витя, сестру на руки возьмёшь и устроишь аккуратно, чтобы она лежала, а не сидела. Я пока там всё подготовлю."
"— Не помрёт?
— Делайте, что я говорю!
В амбулатории было холодно и сыро — топить ещё не начали, а фельдшер Зотов не заглядывал сюда уже давно.
