— Тебя послушать, всё так просто!
— Ну, сложно у нас уже было."
"…Это точно, подумала она. Было сложно и страшно, и каких только клятв и обещаний она себе не давала — больше никогда, ни за что, ни с кем, и тем более с ним!.. Может, имеет смысл попробовать?.. Сделать так, как он предлагает? Наверняка общежитие в Горноалтайске не самое страшное место во Вселенной, особенно если они будут там вдвоём. Удивительно, но вдвоём на самом деле совсем не страшно. И некогда мучиться и страдать — потому что нужно быть вдвоём, а это требует времени и усилий.
— Что ты молчишь?
Джахан положила голову ему на плечо, раскопала под свитером и футболкой голое хабаровское тело и погладила. Он сверху перехватил её руку и прижал.
— Я сейчас буду печь лепёшки, — сказала она. — Тесто и так перестояло. И мы будем есть их с красной икрой. Помнишь, ты угощал меня магаданской рыбой? А я угощу тебя петропавловской икрой, мне недавно прислали. И ты будешь рассказывать мне, как ты без меня жил.
— Летом?
Она высвободила руку и ещё немного погладила его под свитером.
— Летом и вообще, — сказала она. — Тогда.
— А-а.
— Твои вещи в общежитии в Горноалтайске?
— Там вещей кот наплакал.
— Сколько ни наплакал, а нужно сюда привезти. А машина?
— Машина у тебя под забором.
— Загонишь во двор? Чтоб она людям глаза не мозолила. Хотя какая теперь разница!..
— Никакой, — согласился Хабаров, обнял её, подтащил к себе, посадил на колени и поцеловал как следует.
Она сразу ответила пылко, горячо и с удовольствием задвигалась, и тут что-то упало, дзинькнуло о лиственничный пол.
Они оторвались друг от друга и посмотрели.
Пиала, которую Хабаров пристроил на диванный валик, упала и разбилась.
— На счастье, — сказал Алексей Ильич серьёзно.
Чтения проводились во второй раз, и среди прочих знаменитых имён была заявлена Даша Жу, которая должна была прочесть стихотворения Бродского, иллюстрируя их собственными произведениями.
Несмотря на недолгую историю, чтения имели шумный успех. В кулуарах поговаривали, что не иначе как руку к организации приложили большие и умные дяди из администрации президента, которые таким образом собирали мнения либерально настроенной молодёжи.
И не только!.. Молодёжь, получив площадку, высказывалась свободно, без оглядки на проклятую цензуру, а взрослые дяди брали на карандаш самых смелых и решительных — кто-то говорил, для перевербовки, а кто-то, шёпотом, что для тайной слежки за несогласными. Это попахивало опасностью и придавало всему особый вкус.
