Зеркальная страна

Я пытаюсь выбраться из-под его тела, глаза заливают слезы ярости. Мне нечем дышать.

Голос сестры – не просто эхо, он обжигает ухо, он не менее настоящий, чем ругань Росса мне прямо в лицо.

…Спустившись вниз и увидев дедушкины руки на шее Эл, ее открытый рот и выпученные глаза, я закричала. Как жаль, что наши рогатки и дубинки остались запертыми в шкафу! Я ударила кулаком, как ковбой, и пнула ногой, как индеец-сиу. В бессильном ужасе я встретилась взглядом с налитыми кровью глазами Эл и поняла, что мама права: я тренировалась слишком мало.

Я перестаю бороться с Россом, обмякаю и вдруг вижу белую карточку, прикрепленную к потолку черной изолентой.

БЕЛОСНЕЖКА СКАЗАЛА: «МЫ НЕ ПОКИНЕМ ДРУГ ДРУГА НИКОГДА-НИКОГДА». АЛОЦВЕТИК ОТВЕТИЛА: «ДО ТЕХ ПОР, ПОКА МЫ ЖИВЫ».

Наступает напряженная, густая тишина. Даже гроза сдает позиции.

– Кто?! – Голос Росса звучит неуверенно и слегка испуганно.

– Что ты творишь, Росс? – спрашиваю я, стараясь говорить как ни в чем не бывало.

Он смотрит на меня сверху вниз, закусывает губу. Между бровями снова появляется складка, и Росс опирается на ступеньку надо мной, нехотя переносит вес на руки, встает и поднимается по лестнице. Оборачивается, переводит взгляд с меня на потолок. Складка на лбу становится еще глубже. Мы не посвятили его в тайну нашего пиратского кода – Росс вообще не знает, что у нас был особый код. И ему точно невдомек, что означают эти слова: «Доверься мне! Доверяй мне, и больше никому!» Даже если тебе не хочется, это нужно сделать.

Дождь стучит по деревянной крыше, и я с тоской думаю о двери у Росса за спиной, о мокрой темноте улицы.

– Ты сорвал наш побег! Загородил дыру в стене и предупредил деда. Ты помог ему, а сам притворился, что печешься о нас!

– Нет, нет! – Росс в сердцах бьет кулаком по стене. – Детка, ты ошибаешься! Это неправда!

Он берет мое лицо в ладони, проникновенно смотрит в глаза, и это гораздо хуже, чем когда он бросался на меня как монстр из фильма ужасов и лез драться.

– Прошу, блондиночка! Я люблю тебя, ты ведь знаешь!

Я всегда вспоминала хорошего дедушку и плохую маму. А еще был зловредный, вздорный домашний тиран и мама, которая гладила дочерей по голове и повторяла, что должно родиться сто тысяч младенцев, прежде чем какой-нибудь матери повезет и у нее появятся такие необыкновенные дети, как мы. Я никогда не вспоминала о том, что случилось на самом деле.