Зеркало для двоих

Каково, а? Дескать, Юлечка теперь уже и как работник ничего из себя не представляет…

На этот раз Юлька даже не успела подумать, как выглядит со стороны. Ей показалось, что даже ахнула она вслух. Обида была до невозможного реальной, и щеки горели, как будто она получила не одну, а сразу две пощечины.

— Ладно, пойду к начальству с докладом, — Тамара Васильевна грузно поднялась, подошла к висящему на стене овальному зеркалу, взбила прическу и поправила золотой кулончик на груди. — Давай, доча, свои распечатки.

От этого доброго слова «доча» Юльке вдруг страшно захотелось расплакаться и прижаться щекой к пушистой Тамара-Васильевниной кофточке, а потом повернуться к Галке и попросить, чтобы она оставила свои «хирургические» опыты, потому что это, на самом деле, очень больно… А может, правда, вот так взять и попросить? Ведь тогда больше не нужно будет притворяться равнодушно-независимой и сильной леди!..

— Давай листочки-то свои, — Тамара Васильевна подошла вплотную к ее столу и протянула полную руку с коротко остриженными ногтями.

— Нет, — медленно и как бы неохотно проговорила Юлька, — это все же моя непосредственная обязанность, я за это деньги получаю, так что Юрию Геннадьевичу придется побеседовать со мной.

С ледяным спокойствием и нарочитой неторопливостью она сложила бумаги стопочкой, поместила их в скоросшиватель и, мельком взглянув в зеркало, вышла из кабинета. Женщины сочувственно посмотрели ей вслед.

— Ну, надо же, всем Бог наградил, — всплеснула руками Оленька, — и ноги, и фигура, и лицо… Да с такими глазищами вообще можно не краситься.

— Так уж и не узнает? — поинтересовалась Галка."

"— Конечно, не узнает. Я же засыпаю в косметике, а встаю на час раньше его и привожу себя в порядок. Как-то раз не услышала будильник, просыпаюсь утром, а Виталя на кровати сидит и встревоженно так на меня смотрит. «Оленька, — говорит, — ты, наверное, заболела. На тебе же просто лица нет». Пришлось мне слабым голосом простонать, что у меня безумно болит голова.

Женщины расхохотались, и веселее всех Оленька.

— Так о чем, бишь, я говорила? — вдруг спохватилась она. — А, о Юльке. Несчастная, говорю, девка. И красивая, и умная, а в личной жизни не везет.