Зеркало для двоих

Небо стремительно темнело, да еще и некстати налетевший ветер начал кружить перед лобовым стеклом снежную пыль. Селезнев внимательно глядел на дорогу и старался не настраиваться слишком рано на хорошее. Всегда, когда чего-нибудь очень сильно хочешь, все ломается в самый решающий момент. Сейчас ему больше всего на свете хотелось увидеть Юлю. Просто увидеть, живую и здоровую. Сергей не думал о том, что будет дальше: простит ли она его после всего, что случилось, захочет ли по-прежнему остаться с ним? Он видел перед собой ее прозрачные зеленые глаза и темные прямые волосы, разметавшиеся по подушке.

Когда-то, в теперь уже кажущемся бесконечно далеким прошлом, ему нравилось дразнить Юльку дикобразом. И в самом деле, она поднималась утром с постели лохматая, и ее смявшиеся волосы торчали в разные стороны, как смешные иголки ежика, «прилизанного» исключительно на макушке. Она шутливо огрызалась, а потом отправлялась в ванную, прикоснувшись к его щеке губами быстро и нежно…

— Интересно, а о какой записи он говорил? — вдруг спросил Олег.

Мишка только сочувственно покачал головой:

— У тебя что, склероз?.. Помнишь, мы сразу после прихода Тани обсуждали вариант, что они не боятся милиции, потому что имеют какие-то гарантии. Только мы думали, что они заставили ее написать письменное признание: я, мол, такая-то, организовала собственное похищение, ни к кому претензий не имею, деньги все у меня, — а они воспользовались диктофоном. Но суть-то от этого не меняется.

— Значит, они сейчас шантажируют ее этой пленкой?

— Похоже на то… И, кстати, Серега, ей наверняка уже раскрыли глаза на твое истинное лицо, — Мишка легонько толкнул Селезнева в плечо.

 — Так что опоздал ты, друг, со своими признаниями… Я, честно говоря, на ее месте волосенки бы тебе повыщипал после всей этой катавасии.

— Да он, наверное, уже сам их на себе повыщипал за два дня? — предположил Олег. — Правда, Серега?

Селезнев скупо улыбнулся. Наверное, от спокойной уверенности Мишки, уже планирующего, как они отпразднуют успешное завершение операции, ему постепенно становилось полегче.

Он знал про пистолет, висящий у Михаила под мышкой, и помнил предупреждение: «Это так, на самый крайний случай!», и молился о том, чтобы его не оставили способность хладнокровно рассуждать и умение отделять крайний случай от не крайнего… Олег тем временем продолжал неспешно развивать тему выпадения волос, ставшую для него в последние пару лет злободневной, а Мишка вслух завидовал его немудрящим проблемам.