Зеркало для двоих

С минуту они полежали молча, каждый уставившись на свой клочок потолка, а потом на грудь Борису легла узкая холодная кисть:

— Я взрослый человек и сама решаю, что мне делать. Я этого хочу.

Боли не было. Было только мучительное желание, чтобы то, что возилось и тыкалось где-то между ног, поскорее вошло в нее и задвигалось ровно, сильно и ритмично. Ведь так это, кажется, должно происходить? А когда все свершилось, наступило разочарование. Нет, Борис по-прежнему оставался желанным и любимым, а вот Это… Это осталось важным лишь потому, что приносило столько наслаждения ее Единственному мужчине.

Юлька с нежной улыбкой провела трепетными пальцами по мускулистой спине, покрытой мелкими бисеринками пота.

— Слушай, — Борька повернулся на бок и лениво приоткрыл глаза, — а у тебя в самом деле никого не было?.. Дело в том, что этой самой… ну, в общем, того, что полагается, я не нашел."

"Завопила ли она или просто забилась в истерике, судорожно сжав руками виски, Юлька не помнила. Очнулась она от того, что голый Борька, стоя на коленях, яростно тряс ее за плечи и испуганно кричал что-то прямо в лицо.

Потом, сидя в кресле и закутавшись в какой-то огромный махровый халат, она, давясь слезами, рассказывала ему о том, как ненавидела свое отражение, о том, как считала себя ужасной дурнушкой и не верила, не верила, что кто-нибудь сможет ее полюбить. Борька, добродушно усмехаясь, убеждал ее, что многие красавицы в детстве были просто уродинами. И, главное, что у нее сейчас обалденно-сексапильная фигура и весьма-весьма привлекательные глазки. Жаль только, что нос от слез стал совсем красным и распухшим. Но Юлька продолжала плакать и благодарить Бориса за то, что он так добр к ней, и он стал сначала задумчивым, потом чуточку мрачным, а потом и вовсе скучным.

— А знаешь, — сказал он в конце концов, — когда ты появилась на пороге профкома, у тебя были такие ясные и лучистые глаза. Я почему-то тогда подумал: вот девушка, у которой в жизни все хорошо…

Расстались они уже через три месяца, встретившись еще несколько раз.

Больше для порядка. В последний их вечер Борька, уже на правах друга, проговорил, положив руку ей на плечо:

— Красивая ты баба, Максакова. Почему только глаза у тебя, как у побитой собаки? Виноватые какие-то, просящие… Да не ты мужику должна быть благодарна за то, что вы вместе, а он тебе! Пойми ты, дурья башка!

… Он пришел, и все остальное стало мелким и неважным. А Юлька наконец обрела смысл своего существования.