Зеркало Лукреции Борджиа

Людмила решила начать с самого утра, насколько она знала, Антон дома никогда не завтракал, только выпивал стакан минеральной воды без газа.

– Вот этот день – двадцать третье сентября… Антон Константинович пришел, как обычно, в девять часов. На девять тридцать у него было назначено совещание с руководителями объектов…

– Простите, Маргарита Владимировна, – перебила ее Людмила, весьма кстати вспомнив отчество секретарши, – мой вопрос может показаться вам необычным и даже глупым, но Антон пил кофе?

– Да, как всегда, – ответила секретарша, не задумываясь, – примерно в пять минут десятого…

– Вы сами варите… варили ему кофе?

– Да, разумеется.

 – Маргарита явно была удивлена таким вопросом. – Я никому этого не доверяю, я знаю, какой он любит – очень крепкий и сахару три ложки…

Она сообразила, что говорит про своего покойного шефа, как будто он не умер, и смешалась. Но Людмила не обратила внимания и продолжила допрос.

– И никого, кроме вас, в это время не было в приемной?

– Никого, – голос секретарши прозвучал уверенно, – а в чем дело, Людмила Михайловна?

– Да так, ни в чем, я просто хочу прояснить для себя кое-какие вопросы… значит, вы сварили ему кофе, отнесли в кабинет.

После этого к нему кто-нибудь заходил?

– Только в половине десятого пришли на совещание начальники объектов – Смирнов, Рукавишников, Карнович…

– Вы приносили им чай, кофе, еще что-нибудь?

– Нет, у них разговор тяжелый был, Карнович сроки срывает, у Рукавишникова с подрядчиками проблемы, у Смирнова авария, так что им было не до кофе…

– Вы так подробно знаете, о чем был разговор?

– Нет, вы не думайте, я не подслушивала! – Маргарита покраснела.

 – Просто Антон Константинович говорил… на повышенных тонах, а когда он так говорит, у меня все слышно…

Вдруг выражение лица секретарши удивительным образом изменилось, и она проговорила с испугом:

– Людмила Михайловна, вы все спрашиваете меня про чай, кофе… вы думаете, что Антон Константинович… что Антона Константиновича… что его…

Маргарита не смогла выговорить слово «отравили», но видно было, что оно вертится у нее на языке.

– Нет, я пока ничего такого не думаю, – прервала ее Людмила. – Я просто пытаюсь восстановить его последний день.

– Но кто мог… кто мог его… – повторяла Маргарита непослушными губами. – Нет, это невозможно!

И вдруг чопорная, подтянутая, ответственная Маргарита уронила голову на стол и разрыдалась.

Людмила этого совсем не ожидала. Она испытывала не столько сочувствие, сколько раздражение и неловкость.