Зеркало Лукреции Борджиа

И сказал, что Глеб Михайлович в загородном доме, и он сам к нему поедет, потому что его подпись очень нужна, и непременно в этот же день.

– А что – разве он не мог послать к нему водителя или кого-нибудь из сотрудников?

– Вот именно. – Маргарита настороженно взглянула на Людмилу. – Я ему именно это и предложила. Но Антон Константинович сказал, что дорога очень сложная, и никто, кроме него, не найдет этот дом…

– Ерунда какая! – фыркнула Людмила. – Дом недалеко от Выборгского шоссе, найти его ничего не стоит…

– И я так подумала! – воскликнула секретарша.

 – А потом я поняла… – Маргарита замолчала с загадочным видом.

– Что же вы такое поняли? – недовольно переспросила Людмила. Ей не понравился загадочный вид секретарши.

– Я поняла, что Антон Константинович не хотел, чтобы кто-то из служащих видел вашего брата в таком виде.

– Ах вот как… – протянула Людмила и вспомнила вдруг, как Антон морщился при упоминании о загородном доме, как будто у него внезапно застарелой болью отзывался зуб.

Все сходится, думала она, аккуратно выруливая со стоянки, Антон в тот же день был за городом, в районе Комарова, там, где пропала Алина Краснова.

Именно там он видел ее машину. Причем пустую, потому что, если бы Алина была за рулем, он бы ее узнал, ее все знали, приметная была женщина благодаря своей рыжей гриве… И что теперь делать? Ответа у Людмилы не было.

Едва Людмила вошла в подъезд, ее окликнула консьержка:

– Людмила Михайловна, вы ведь Анну уволили, так кому мне теперь вашу почту отдавать?

Людмила остановилась и удивленно взглянула на консьержку.

Честно говоря, прежде она ее вовсе не замечала, и уж точно не задумывалась, для чего в их доме, кроме охранников, имеется еще и консьержка. Кажется, раньше был мужчина – немногословный такой лысоватый тип. Теперь же она впервые заметила немолодую женщину с угодливым выражением лица, и к тому же выяснила, что та знает ее имя-отчество и даже в курсе того, что она уволила прислугу… Открытие было не из приятных, получалось, что вся ее жизнь проходит на глазах множества незаметных людей.

– Я сама возьму почту, – проговорила Людмила, подойдя к окошечку консьержки.

Та без слов протянула ей стопку конвертов, но в глазах промелькнула тень неодобрения – видимо, Людмиле не полагалось самой забирать почту, это ей было не по чину, все равно как если бы она сама вздумала подмести пол в подъезде.

Людмила фыркнула, пожала плечами и направилась к лифту. Ее не интересовали размышления консьержки о социальной иерархии.