Зеркало Лукреции Борджиа

Он попросил меня посмотреть, что здесь… происходит.

Доктор, однако, нахмурился и проговорил недовольно:

– Но он, несомненно, помнит условия нашего договора. Он сам настаивал на том, чтобы я не допускал к… нашей пациентке никого, кроме него…

– Обстоятельства изменились. Отец попросил меня съездить. Я ему все расскажу, и тогда уже он примет решение…

Говоря это, она послала доктору тот самый взгляд, которому ее научило зеркало, взгляд Лукреции.

И этот взгляд подействовал на психиатра так же безотказно, как на всех остальных мужчин.

– Да, конечно… – пробормотал он, сам удивляясь тому, что говорит. – Раз Михаил Николаевич доверил вам… у меня нет никаких причин… пойдемте, вы взглянете… это нужно увидеть своими глазами…

Он машинально расстегнул верхнюю пуговицу халата, снова застегнул ее и вышел из кабинета, предложив Людмиле следовать за собой.

В коридоре их дожидалась рыжеволосая мегера.

Она была явно разочарована тем, что Людмила жива и невредима.

– Проводите нас к пациентке номер семь, – сухо проговорил врач.

Рыжая чуть слышно клацнула зубами и быстро пошла по коридору.

В одной его стене были окна, выходящие в тот же сад.

Вскоре они уже стояли перед дверью. С виду дверь была самая обычная, но когда мегера открыла ее своим ключом, оказалось, что под деревянным шпоном скрыт толстый слой железа, которым могло бы гордиться банковское хранилище.

– Что у вас здесь – отделение для буйных? – настороженно спросила Людмила Анатолия Германовича.

– Ну… – Он слегка замялся. – Мы стараемся не употреблять такие термины, унижающие наших пациентов. Я предпочитаю называть их сложными пациентами, представляющими потенциальную угрозу для окружающих…

– Понятно, – кивнула Людмила. – Именование другое, а суть та же самая…

За железной дверью оказался такой же коридор, только без окон. Зато через каждые несколько шагов здесь были двери с номерами, как в гостинице.

Пройдя мимо нескольких таких дверей, мегера остановилась перед очередной. Но эту дверь она, к удивлению Людмилы, не открыла ключом, а нажала кнопку звонка.

На двери открылся глазок. Пришедших внимательно оглядели, и дверь медленно открылась.

На пороге стояла рослая и удивительно крепкая женщина лет сорока, с военной выправкой, облаченная в светло-зеленую хлопчатобумажную униформу.